Книга Не драконьте лекарку, страница 68 – Маргарита Блинова

— Пожалуйста, госпожа Браун, — сделал просительную рожицу Балтимор, затмив даже очаровательного Кексика.

Кто-нибудь! Запретите этому парню улыбаться! Этой честной, открытой и теплой улыбке просто невозможно противостоять. Ужас какой-то!

— Ничего не обещаю, — проворчала я, с трудом удерживая последний бастион защиты, забирая плененные конфеты и торопливо отступая в сторону от полицейского.

Вся такая задумчивая и озадаченная откровением насчет дракона, я вернулась в лекарское крыло.

Абель при виде нас с пакетом просиял, подобно лампе в шесть тысяч люменов. Мгновенно выхватил из моих рук долгожданные конфеты и умчался в ординаторскую. Судя по многозначительно-нетерпеливому шуршанию, радостному «О!» и последовавшему за этим восторженному «Да-да-да!» обедать зверолюд планировал долго и обстоятельно.

Следом из своих кабинетов выглянули и подтянулись остальные члены медкомиссии. Норд о чем-то азартно спорил с не менее воодушевленным господином Теняковым. Зайцовски громко отчитывала кого-то из лесорубов в общей палате. А вот второй рыжий (ну тот, который прилизанный) вел себя странно. Тревожно косил на всю такую положительную меня и с такой поспешностью промчался мимо, будто я уже подняла руку, чтобы его прибить.

Интересно, что это с ним? Кто и, главное, в каком контексте запугал мальчишку госпожой гарпией?

Язвентий кружил в приемной, воинственно потрясая ложкой и указывая на дверь ординаторской, мол, топай обедать, пока все в конец не остыло.

— Да-да, сейчас приду, — кивнула я и, вопреки своей же логике и воплям голодного желудка, прямой наводкой двинулась в сторону процедурной. — Как у вас дела?

Ирма кинула на меня такой свирепый взгляд, словно я была не лекарем, а бюрократом, который примчался в разгар аврала проверять симметрию расставленных в холодильнике препаратов. Уловив очевидный посыл и распознав мат, которым меня мысленно крыла благовоспитанная девушка, я оглядела общую палату, выискивая причины столь бурной реакции.

— Эй, дамочка! — развязно окликнул меня лесоруб с койки у окна. — Когда нас уже отпустят?

Мужчину звали Марк Залесов. Высок, как и все, бородат, хорошо за сорок, но выглядит как задиристый воробушек на фоне брутальных мужиков с кулаками размером с мою голову. Но откровенно хилый вид не мешал ему быть альфой в этой кашляющей, температурящей стае бесстрашных волков.

В отличие от остальных, Марк сидел на койке, нервно дергал ногой, обутой в сорок какой-то размер обуви, и провокационно смотрел на меня, сподвигая на действия.

— Бригадир заходил. Ругался, что мы прогуливаем, — сиплым от болезни голосом поддержали Залесова с соседней кровати.

— Ну, давайте посмотрим, — благодушно кивнула я, подходя к Залесову, как к главному подстрекателю, и снимая с кровати прикрепленный в ногах пациента лист назначений с пометками Ирмы о выполнении, чтобы освежить память.

В действительности мне этого не требовалось. Я прекрасно помнила всех, кто прошел через мои руки за этот день, но пациенты почему-то всегда сомневались в памятливости своих лекарей, поэтому приходилось идти на маленькие безобидные хитрости вроде этой.

К тому же под видом сосредоточенного изучения течения болезни всегда можно было незаметно оценить общее настроение в палате. Понять, кто из этих мужественных мужчин главная истеричка и предпринять соответствующие меры.