Книга Не драконьте лекарку, страница 90 – Маргарита Блинова

Абель был уже здесь. Язвентий тоже. Но если ветерок просто кружил под потолком, ожидая команды, то рыжий, забыв про безмятежный сон в ординаторской, работал не покладая лап.

— Сатурация упала, давление скакнуло, — не поднимая головы, сообщил Абель, дергая манжету тонометра с руки деда Гриши и наклоняясь, чтобы послушать сердце фонендоскопом.

Кивнув, я вернулась в коридор на пост медсестры. Открыла шкаф с медикаментами и собрала все нужное для нормализации давления. Хозяйственная Ирма, а может, и многоопытная теть Мура, навели здесь такой порядок, что сделать это не составило никакого труда. Подготовив шприц, я переложила его в медицинский лоток и поспешила обратно.

Деда Гриша натужно дышал даже в маске с кислородом, а кожные покровы и без всяких приборов ябедничали лекарям о недостатке кислорода. Лоб пациента был покрыт испариной, а глаза прикрыты подрагивающими веками. Не мешкая, я подтянула рукав пижамы, чтобы добраться до катетера.

— Госпожа негарпия! — в палату влетел бледный и всклокоченный Сомов, понял, что ляпнул, и даже рот рукой зажал от собственной глупости.

Я аж глазом дернула. Ах ты ж гребаный дракон! Если по его вине все в городе начнут звать меня «негарпией», я за себя не отвечаю. Тоже придумаю хвостатому прозвище. Будет у меня страхолюдиной. Нет, лучше бабушкиным пирожком!

— Что? — рявкнула я, бросая использованный шприц в лоток.

— Там господину Гранту плохо… — выпалил внук теть Муры.

— Проверишь? — глянула я на Абеля.

— Иди ты, — коротко выдохнул зверолюд, сверяясь с приборами.

Вот и думай, меня послали или как?

Мысленно ругнувшись, я оставила Абеля с дедушкой и кинулась к другому пациенту. И надо отдать смекалке Сомова должное. Если бы этот слишком преданный личный помощник не пригрел свои кости на раскладушке, то некому было бы поднять шум и призвать на помощь лекарей для одного самовлюбленного дракона в одноместной палате.

Пока я мило беседовала с Корсаком в кабинете, у дракона начался альвеолярный отек легких, о чем свидетельствовало выраженное удушье, заставившее Элиота инстинктивно принять вынужденное положение сидя с упором на руки. Клокочущее дыхание было слышно от входа в палату, словно господину Гранту не удалось справиться с эмоциями, и его вторая ипостась гиганта с крыльями начала прорываться сквозь блокираторы. Но самым опасным свидетельством того, что все не просто плохо, а вот прям паршивее некуда, можно было по праву считать обильную белую пену, выделяющуюся изо рта и носа.

— Яз! Неси спирт или пеногасящие аэрозоли, — крикнула я, бросаясь к Элиоту.

Стоило мне оказаться возле постели, как мужчина схватил мою руку своей огромной ладонью. Покрытый холодным липким потом, бледный с посиневшими губами, находящийся на той стадии паршивости, когда хочешь лишь одного: пусть все это поскорее закончится. Но даже в таком состоянии этот засранец игриво подергивал бровями и на голубом глазу заявил:

— Так и знал, что ты прибежишь первой, чтобы полюбоваться моей шикарной голой задницей.

— Еще слово — и я передумаю тебя спасать, — пообещала я, вырывая руку и ныряя вниз, чтобы вытащить из крепления на кровати маску с кислородом.

Пока дракон пытался надышаться, я занималась подготовкой и гоняла Язвентия в коридор и обратно. Бедный Сомов нервно мял рукава пижамы и топтался в сторонке, не иначе как от избытка чувств сравнявшись с обожаемым начальством цветом лица.