Книга Рыжая и кактус возмездия, страница 47 – Маргарита Блинова

Предки, где логика во всем этом воспитании?

— Ночь на дворе, а она неизвестно где и с кем ходит! Почему не предупредила, что задерживаешься?

— Вообще-то предупредила… — возмутилась я, но разве ж сейчас что-то докажешь.

Матушка схватилась за виски и принялась с яростью массировать их пальцами.

— Предки, где я как мать ошиблась? — задавалась риторическими вопросами Милена Локвуд. — Что с тобой, дочка? Я тебя не узнаю!

— Не знаю, ма! — закричала я, сжимая кулаки. — Может, я, наконец, вспомнила, что мне девятнадцать? Может, я, наконец, почувствовала себя готовой выяснить, кто я такая, а не кем должна быть, по мнению окружающих!

Но мама поняла все по-своему. Как всегда.

Она убрала руки от лица, выпрямилась, встав, словно генерал на параде, и поджала губы.

— Это все твои дурацкие книжки, — сделала вывод она. — Начитаешься глупостей, а потом…

Раздраженно рыкнув и всплеснув руками, я развернулась, схватила многострадальный кактус и выскочила из комнаты.

Предки, ну почему родители всегда видят в увлечениях своих детей лесенку, ведущую на дно?

Твоя дочка любит танцевать? Танцы — это не профессия для девочки!

Сын с радостью часами мастерит машинки из подручных средств? Все тебе игрушечки, а книгу и забыл, когда в последний раз в руки брал!

Обожаешь читать, окружаешь себя стопками книг? Книги не научат тебя общаться со сверстниками и начальством!

Предки, ну почему нельзя придумать правила воспитания и просто следовать им? Или уже оставить своих детей в покое!

* * *

Так и не сумев уснуть, я пролежала в кровати до утра, а потом встала и тихо собралась. Натянула пальто, из мелкой мести схватила зонт Каролины и выскользнула из дома в накрапывающую непогоду.

Кактус пришлось забрать с собой: мало ли что удумает сестра в качестве ответной мести. «Ой, он случайно упал из окна на мостовую», «ой, кажется, я перепутала бутылки и полила его хлоркой» и другие «ой» от вредной пакостницы Каролины Локвуд.

Город медленно просыпался, тоскливо смотрел из окон на дождливые улицы и страстно хотел остаться дома. По пути встречались только отчаянные трудоголики, зевающие школьники и суровые собачники, которым были не страшны никакие катаклизмы и выкрутасы природы.

Чувствуя себя городской сумасшедшей с кактусом подмышкой, я решила заскочить в любимую кондитерскую за подкреплением сил душевных.

Парнишка, работавший в утреннюю смену, дежурно улыбнулся.

— Доброе утро, что будете брать? — выдал он традиционную фразу и застыл.

— Большой кофе, черный, без молока и сахара, с корицей — пропустить через зерна, а не посыпать сверху и… — я пару мгновений колебалась, разглядывая свежую выпечку на витрине, — коробку пончиков в глазури.

Желудок недовольно сжался, напоминая, что вчера ему даже одного малюсенького канапе не перепало.

— И парочку булочек с маком.

— Пару булочек, — повторил парнишка-продавец, отчего-то близкий к экстазу.

Нет, писаной красавицей я никогда не была. Я всю жизнь была яркой, это правда. Рыжий цвет волос автоматически делает тебя заметной на фоне черноволосых золоградцев.

Мне пришлось повторить заказ еще раз, прежде чем его смысл дошел до продавца, и тот кинулся исполнять свои обязанности. Чтобы не смущать и не мозолить глаза бедолаги, я отошла, пристроилась у стойки ожидания возле окна и испытала внезапный и сокрушительный приступ вины.