Книга Иридий. Про них шептался Космос, страница 112 – Маргарита Блинова

Отец одобрительно кивает.

— Мой корабль будет поблизости от Цереры через двадцать минут, – деловым тоном сообщает он, сверяясь с одному ему видимыми данными на экране. – Я свяжусь с приятелем и попрошу подкинуть тебя ко мне, так что оденься и будь готова улететь через три минуты. Поняла?

Я киваю и поднимаюсь на ноги. Три минуты. У меня всего три минуты!

— Дочь, – зовет меня адмирал Блейз, и я торопливо поворачиваюсь в ожидании последних инструкций. – Я уже когда-то подвел тебя, – тихо произносит он. – Это не повторится.

Замерев на месте, я смотрю в его немного постаревшее за эти годы лицо. В детстве мне казалось, что папа идеален, и в результате постигшее меня разочарование кардинальным образом поменяло мое к нему отношение. Но теперь… Теперь я наконец увидела его таким, каким он был всегда.

Адмирал Блейз был человеком, а всем людям свойственно совершать ошибки.

— У тебя осталось две минуты сорок секунд…

Улыбнувшись, я бросаюсь в свою комнату.

Черная дыра, у меня же катастрофически мало времени!

— Долго нам ждать? – в нетерпении интересуюсь я у грузного седого офицера в отставке.

Офицер несколько флегматично смотрит на экран радара, молча прикидывает время стыковки.

— Пара минут, не больше, – уверенно отвечает он и бросает на меня изучающий взгляд. – Если не секрет, какие дела могут быть у первой красавицы Цереры с адмиралом Блейзом?

Молчу.

Нет, не потому что он кажется подозрительным или неприятным, а из простых соображений, что, только держа язык за зубами, я не ляпну чего-нибудь лишнего. Едва ли то, что мы сейчас делаем, законно, и, если отец не стал посвящать этого отставного офицера в подробности, значит, у него была причина.

Облокотившись на приборную доску, офицер разворачивается вполоборота и, уже не таясь, изучает меня.

— Просто это весьма странно, – продолжает он, поглаживая редеющие на затылке белоснежно-молочные волосы. – Вы всегда очень категорично отзывались о военных, употребляя словечки типа «тупые солдафоны», «погонщики консервных банок» или «заложники космоса». Так с чего вдруг сам адмирал Блейз мчит к Церере, чтобы забрать вас?

Молчу.

— Согласитесь, все это немного необычно…

Молчу.

Да когда он уже перестанет атаковать меня вопросами? Хуже репортеров, честное слово!

— Кстати, а тот загадочный парень, что был с вами на снимке, случайно не капитан Тиван?

Папа! Лети быстрее!

И, словно адмирал Блейз действительно решил больше никогда не подводить меня, динамики неожиданно оживают, и я слышу знакомый голос отца:

— Борт, вы готовы к переброске?

Офицер резко поворачивается и берет штурвал двумя руками.

— Да, адмирал Блейз! – четко рапортует он. – Птичка готова к полету? – А вот это уже мне.

— Что? – удивленно переспрашиваю я, резко поворачивая голову.

Отставной офицер, годящийся мне в дедушки, по-мальчишески озорно улыбается, и мне становится как-то не по себе.

— Топай в грузовой отсек и надень защитный скафандр, – велит он.

После этой фразы стало еще тревожнее.

— А зачем скафандр? – на всякий случай уточняю я.

— Как зачем? – щелкая кнопками, удивленно поднимает брови офицер. – А дышать ты чем собираешься? – И едва слышно: – Давно мечтал попробовать…

Теперь мне стало не просто дурно – у меня затряслись от страха руки.