Книга Некронавт, страница 67 – Маргарита Блинова

— Беру, – решительно кивнула я, погрузила все это богатство в тележку, прикрепленную сзади, и покрутила педали обратно.

Мясник уже ждал у калитки.

Порыкивая и подгоняя меня кончиком наглого черного хвоста, он проследил за тем, как мы с Мелом моем и чистим добытые для него лакомства, и с радостным чавканьем набросился на еду.

С помощью все того же Мела, грубой силы и моей смекалки нам удалось отыскать и выкатить на улицу здоровенную бочку, которую я принялась наполнять водой из садового шланга. Завр корчил недовольные рожи, рычал и вообще всячески демонстрировал, что вода по-хорошему должна пройти хотя бы три стадии очистки, но я напомнила, как он с жадностью хлебал воду из озера возле Твердыни, и попросила не выпендриваться.

Мясник обиделся. Сунул недовольную морду в бочку, набрал полную пасть воды и… окатил меня фонтаном из брызг с ног до головы!

— И-и-и!!! – взвизгнула я от неожиданности и холода, скользнувшего за ворот костюма.

— Хе, хе, хе, – глухо посмеялся Мясник.

Выждал, пока я обругаю его нехорошими словами в попытке пристыдить, и… сунул морду в бочку повторно.

— Нет! Не смей. Мясник, не… Ы-ы-ы!!! Ах ты… Ой, нет! Нет-нет-нет… Ма-а-ама!

В общем, мое утро началось не с кофе, а с прогулки на велосипеде, холодного душа и комплекса физических упражнений. Причем упражнения были не из самых приятных. Я пряталась за кустами и стволами деревьев, приседала и падала, а Мясник бегал по заднему двору следом за мной со злодейским «Му-ха-ха!», поливая из пасти водой.

— Риана, ку-шать, – прямо как в детстве, позвала вышедшая на крыльцо мама.

— Иду! – крикнула я, останавливаясь и упираясь руками в колени, чтобы хоть немного отдышаться.

Мясник воспользовался этим моментом, чтобы сделать мне подсечку гибким кончиком черного хвоста. Довольно сощурился от очередного немузыкального визга, вырвавшегося из моей глотки, и подставил лапу, дабы я не отбила себе копчик о твердую землю.

Хватая ртом воздух, я вся такая мокрая и умаявшаяся раскинула руки и ноги на огромной лапе завра в позе звезды и жалобно пискнула:

— Пиу!

— Пиу, – ворчливо отозвался Мясник.

Наклонил морду и с тихим утробным урчанием потерся о меня. Тут же смутился этих телячьих нежностей и поскорее ссадил на землю, а после сделал вид «это не я, вам все показалось» и позорно сбежал под тень яблоневого сада.

— И я тебя люблю, Ворчун, – с улыбкой сказала я этому несносному… невозможному… этому самому лучшему звездокрылу на земле и поднялась.

Мама вовсю хлопотала на кухне, одновременно умудряясь поддерживать разговор с папой и Мелом, разливать по чашкам чай и посыпать пышные булочки с маком сахарной пудрой.

Столешницу, которая пошла трещинами, прикрыли скатертью, а в центр водрузили вазочку со свежими цветами, отчего кухня наполнилась каким-то особым домашним уютом и заботой.

— Руки! Руки помой! – крикнула мама, не оборачиваясь.

Я набрала в грудь воздух, чтобы напомнить ей о том, что вообще-то, на минуточку, Мор, а значит, бактерии мне больше не страшны, но потом подумала и махнула рукой.

После энергичного забега с Мясником по лужайке за домом сил препираться с Гардарикой Нэш уже не осталось.

Пока я мыла руки над кухонной мойкой, мама с тихим стуком поставила на стол огромное блюдо с булочками и передала мужчинам фарфоровые чашечки, до краев наполненные коричневатым напитком.