Книга Некроманты Поляриса. Дилогия, страница 182 – Маргарита Блинова

— Кейт!!!

Полузадушенный вопль Спайка и ржач гиен стали доказательством того, что попотряс больше не работает.

Я сконцентрировалась на огненной сути, зажигая на ладонях два ярких сгустка пламени. Рычай мужественно выругался. Эдвард взял испуганное ми второй октавы. И мы приготовились встретить конец.

Если бы кто‑то писал истории наших жизней, то мог бы ограничиться одним предложением на каждого. Что‑то типа: «Кейт Хьюстон всегда куда‑то бежала и сражалась. Рычай, громила с добрым сердцем, был принцем, который учился быть обычным. Эдвард запомнился многим своими модными взбрыками».

Про дохлого питомца главы отделения некромантии написали бы что‑то в духе: «Спайк был тем, кто всегда ехидничал, и даже смерть не отучила его хамить от страха».

С диким воем и хохотом конченых психов стая бросилась на драколича. И угадайте, что сделал драколич?

— Фу, дамочка, у вас разит из пасти. Хотя бы чесноком заедали этот смрад.

Напавшая гиена поперхнулась от возмущения собственным языком. Удар задней лапой, взмах хвостом, разворот и нокаут гиены.

— Кто следующий в очереди за автографами? Не стесняемся, подходим по одному! Эй ты! Да‑да, ты, причина ранней седины и скорого облысения мирных граждан, смелее…

Увертка, прыжок через двух противников, грозное клацанье челюстей.

— Мадам, позвольте бестактный вопрос, – Спайк уже переключился на другого противника, – вам блохи не досаждают?

«Мадам» грозно рыкнула, демонстрируя, что ей досажает только он.

— И вот не надо снисходительно щерить на меня резцы, я, между прочим, породистый дракон с серьезными намерениями вскружить вам голову и чисто по‑мужски слинять под шумок чувств… Эй! Какая зараза укусила звезду за хвост?!

Пока Спайк прорывал оцепление, Рычай и Эдвард играли в парную пантомиму. В данный момент они пытались показать задание на пять очков «сконфуженные сурикаты». Надо отдать должное актерскому таланту и адреналину в крови – получалось крайне правдоподобно.

— Бегите! Я прикрою! – решила я за потерявшихся в схватке некромантов.

Нападающие гиены были со мной в корне не согласны, логика и здравый смысл тоже не поддержали, но… когда я интересовалась такими мелочами?

Сорвавшийся с моих пальцев огонь лизнул голые камни и бросился на карабкающихся по камням гиен. Зверюги с визгами посыпались на землю, аки спелые яблочки с веток.

— Вперед! – приказала и даже указала, куда драпать.

И вот адекватные уже давно отважно тикали бы по остывающему после атаки камню, но то адекватные, к коим крайне тяжко причислить некромантов.

С видом паршивого фокусника на детской площадке доракхай извлек из мешка здоровенную кость.

Уж и не знаю, из какого пласта земли они вырыли эту часть опорно‑двигательного аппарата. В моем представлении нечто столько большое могло принадлежать только крайне далеким предкам нынешних слонов.

Эдвард засвистел и крикнул:

— Эй, гиены, посмотрите сюда!

Четвероногие все как один застыли и подняли морды, концентрируя внимание на косточке в руках орка. После драколич всячески отнекивался, мол, он даже ухом не повел, подумаешь, кость, он их столько за жизнь перевидал. Но я‑то знала, что стадное чувство обуяло и его.

Из глубин ДНК каждого зверя всплыл древнейший рефлекс. Этот рефлекс был также могуществен, как открывающийся во время прокраски ресниц рот, как отдергивающаяся от горячего рука и как желание покупать при виде слова «распродажа».