Книга Некроманты Поляриса. Дилогия, страница 61 – Маргарита Блинова

Аргумент второй: я знаю тебя больше десяти лет, Тесса. Пережил твой пубертат, прыщи и слезы разбитого сердца. Ты никогда не дурела при разговоре с парнями. Даже если тот тебя как-то особенно полапал на первом свидании. Поправочка, особенно, если он тебя полапал. В таких случаях ты метко била по шарам или ломала пальцы. И вот вопрос — почему ты так странно реагируешь на него?

А теперь третий аргумент: тебе не показалось странным, что Кельвин попросил скрыть от брата болезнь нашего нанимателя? И еще…»

— Кельвин сказал тебе, что я невеста Данте, — вдруг осознала я. — Ты поэтому заботишься обо мне, так?

— Да.

Одно короткое слово, но как удар под дых.

Стало больно.

Так больно, что я опустила голову и провела пальцами по лепесткам роз. Но даже подарок, от которого всего миг назад бедной наивной Тессе Грей хотелось смеяться и плакать от накативших чувств, больше не радовал.

Мне было больно.

Очень больно.

И Север это моментально уловил.

— Тесса.

Он подошел, взял мое лицо в свои большие, чуть шершавые от постоянных упражнений с мечом ладони, и заставил посмотреть прямо в его опасно-прекрасные глаза цвета раскаленного металла.

— Тесса, я пообещал Кельвину не нападать на тебя. Я пообещал моей призрачной и самую малость двинутой родне, что ты вернешься в замок в целости и сохранности. Да что там, я даже дал слово Уинслоу, что позабочусь о тебе в Выселках.

Его большой палец мягко погладил мою щеку, скользнул к подбородку, осторожно коснулся нижней губы. Взгляд сделался ещё темнее и опаснее.

— И все они коллективно оторвут мне голову, если узнают о тех крайне неприличных мыслях, что мелькнули вот только что.

Мне очень хотелось поверить. Вот прям безумно. Закрыть глаза, податься вперед и просто ждать, когда Север меня поцелует.

Это как в детстве. Ты закрывал глаза и думал: теперь подкроватный монстр до меня не доберется. Родители ссорились на кухне, а ты лежал с закрытыми глазами и представлял праздничный ужин, где все такие нарядные, счастливые и нет забот. Потому что очень легко закрыть глаза и притвориться.

Гораздо сложнее жить без иллюзий. Без надежды.

— Возможно, это правда. — Я резко и непреклонно отвела его руки. — А возможно, проверка будущей миссис Праймус на верность жениху. В любом случае, я не собираюсь в этом участвовать.

Да, господа и дамы. Розовое наваждение встретилось с суровой действительностью, не выдержало жестокости и разлетелось на осколки.

«Молодец, Тесса, я почти тобой горжусь, — заорал Азра. — А теперь хватай нож и сорок точечных ударов в живот!»

Какой там нож. Мне бы просто свалить с кухни и не встретиться взглядом с Севером.

— Тесса.

И найти в себе силы не поворачиваться.

И не бежать так быстро, а то мой гордый демарш с кухни сочтут позорным бегством.

И не хлюпать носом!

И вообще. С чего это я вдруг расстраиваюсь?

Вон какой шикарный день: солнышко слепит, птички поют, драконы радостно жрут. Что за хрень!

Я обежала диван в гостиной, выскочила на крыльцо и заорала:

— А ну стоять, Зорька!

Воришка, пробравшийся к соседям, был обнаружен, сконфужен и контужен брошенным мной ботинком. Я же говорила, что меткая!

Спайк, не ждавший подставы, поперхнулся консервной банкой, затравленно прижал упитанное пузо к идеальной соседской лужайке и сделал вид, что не имеет ни малейшего отношения к разоренным мусорным бакам. Он даже попытался незаметно вернуть крышку на место, но хвост — это не лапа. Точности там никакой.