Книга Принц на черном пегасе, страница 26 – Маргарита Блинова

Гортензия тем временем устроилась на стуле, вооружилась блокнотом, ручкой и начала прием.

— Живее, девочки, я не планирую торчать тут до вечера, — подбадривала она дам. — Подошла, спросила, назвалась, оплатила. Что тут сложного? Госпожа Мурсли, не надо толкаться… Госпожа Бреника, побойтесь богов, в вашем возрасте уже пора бегать на исповеди, а не на свиданья… Госпожа Корн, а господин Корн в курсе, что вы включились в охоту на красавчика? Ах, это вы ради мужа… Конечно-конечно. Охотно верю.

Открыв нараспашку одно из окон, чтобы худо-бедно контролировать происходящее на улице, я оглядела кухню и села завтракать. Точнее, попыталась, ибо одержимая мебель продолжала свой молчаливый бунт. Холодильный ларь не иначе как вспомнил, что у него в роду был титановый сейф, и отказался отдавать спрятанную в нем еду. Плита не грела чайник от слова «совсем», а вода в кране стала подозрительно мутной. Хлеб из хлебницы тоже куда-то пропал, а вот чашки наоборот обзавелись странными отпечатками губной помады самых неожиданных оттенков.

— Ладно, — прорычала я, поняв, что осталась не только без сна, но и без завтрака. — Война — значит война!

Метнувшись наверх, разбудила белый гримуар. Еще разок изучила нужный раздел и долго листала пожелтевшие от времени странички, в поисках чего-то, что не поднимет на уши светлый ковен, но в тоже время лишит мебель на светлой половине особняка ее гребаной индивидуальности.

И наконец удача мне улыбнулась.

— Ага. Вот оно! — воскликнула я, находя заклинание стазиса.

Ведьмы прошлого использовали его исключительно в благородных целях, то есть тогда, когда им было необходимо усыпить или на время обездвижить дракона. К счастью для драконов, они давно вымерли. К печали мебели, я знала, что нужно исправить в этой формуле, чтобы погрузить в спокойствие не только свою половину, но и весь дом в целом.

Окрыленная найденной идеей, я схватила маленький котелок, ножницы и выскочила на улицу. На глазах изумленной очереди метнулась в заросли крапивы, что колосились в углу забора. Смачно ругнувшись, выдрала самый пышный кустик, вернулась к калитке и громко поинтересовалась:

— Кто будет так щедр, что пожертвует мне маленькую прядь с секущимися кончиками?

Очередь воззрилась на меня в священной ужасе.

— Ну же, дамы! Это волосы, а не кровь!

Но дамы продолжали робко топтаться на месте и с подозрением коситься на зажатую в моей руке крапиву.

— А вам зачем, госпожа светлая колдунья? — робко поинтересовалась одна из девушек.

— Масочку для волос варить буду, — соврала я, цепким взглядом оглядывая чужие прически. — Нужен образец для теста.

После таких обещаний количество желающих пожертвовать прядь во имя процветания индустрии красоты сдвинулось с отметки ноль. Вперед вышли аж четыре девушки и едва не подрались за право стать той самой, что поспособствовала госпоже колдунье в ее нелегком деле поиска и изготовления самый действенных средств для преображения.

Придирчиво пощупав и оценив качество волос всех четверых, я остановилась на блондинке, отхватила прядь в десять сантиметров и, пылко поклявшись, что королевство ее не забудет, умчалась обратно в особняк.

— А теперь держитесь, — мрачно пообещала я, закатав рукава, и принялась за дело.

В котелок упала порубленная на части крапива, капелька моей крови, прядка чужих волос и дохлая муха. В идеале ко всему этому еще стоит добавить слезы ежика и грамм лошадиной печени, но я решила опустить подобные мелочи.