Книга Принц на черном пегасе, страница 66 – Маргарита Блинова

— Почему ты все еще здесь? Почему не сбежал с первыми лучами рассвета, оставив после себя только записку и смутные воспоминания?

— И пропустить твое заспанное и хорошенькое личико? Да ни за что!

Многоликий схватил стул, лихо крутанул его и поставил напротив постели. Оседлал задом наперед, положил мускулистые руки на спинку и расплылся в лукавой улыбке.

— К тому же, — доверительно добавил он, — кто кроме меня и гримуара расскажет тебе подробности этой замечательной во всех смыслах ночи…

— О нет, — фыркнула я, не желая слышать о том, что именно мы творили в моей кровати под покровом ночи и под действием побочной реакции на алкоголь. — Пожалуй, я прекрасно обойдусь без подробностей того, какой ты молодец и сколько раз сделал мне приятно.

— О да. — Улыбка собеседника стала не просто лукавой, а прямо-таки начала сочиться злорадством. — Я не уйду отсюда пока не выговорюсь. Считай это моей маленькой местью, если хочешь.

И вот тут мне поплохело по-настоящему.

Темные боги. Что… Что я натворила?

— Даже не знаю с чего начать… — задумчиво протянул рыжий Нейтон, сверкая на меня своими необычными глазами.

И если раньше меня просто глодало странное предчувствие, то теперь я практически полностью была уверена в том, что где-то крупно накосячила вчера.

— Нейтон, не томи! — не выдержала я, когда многозначительная пауза, как, впрочем, и взгляд собеседника, стала совсем уж невыносимой. — Что вчера случилось?

— Вчера случилась ты, — веско обозначил мужчина. — Но давай обо всем по порядку… Вчера вечером я проник в дом к одной замечательной ведьмочки и был схвачен с поличным на месте преступления.

Так, отлично. Этот момент я уже худо-бедно помню. И как весело плясала на свадьбе, и как обняла напоследок радостного храмовника, и как чмокнула в нос недовольного Шайтана, и даже то, как случайно одарила садовых гномов с темной половины бутылкой игристого…

— И вот так чудеса, — продолжил многоликий, — вместо того, чтобы прогнать меня поганой метлой, эта самая ведьмочка меня поцеловала и потребовала покатать на пегасе.

— Покатать на пегасе? — переспросила я, поражаясь красочности изобретенной мною метафоры, обозначающей ночь неистовой любви и диких удовольствий.

— Именно.

Мужчина наклонился, отобрал у меня пустой стакан, который я продолжала растерянно крутить в руках. Потянулся к подносу с едой и передал тарелку с маленькими бутербродами. Есть не хотелось, но крохотные квадратики ржаного хлеба с кусочками лосося и корнишонов выглядели до того аппетитно, что я неосознанно схватила тарелку и сунула первый попавшийся в рот.

— Пышущий чувством взаимности, — продолжал тем временем Рок, откровенно наслаждаясь как моим состоянием, так и собственным рассказом, — я подхватил эту самую ведьмочку на руки, отнес в кровать, чтобы продемонстрировать как велик и вынослив мой «пегас» в моменты страсти. Но в самый разгар, скажем так, предполетных ласк с последующим инструктажем через поцелуи у этой самой ведьмочки случился приступ неконтролируемой икоты.

— Что?

— Я тоже был слегка ошарашен, — сознался мужчина, скорбно опуская рыжую голову. — Ты отправила меня на кухню за стаканом воды, а когда я вернулся с этим гребаным стаканом, уже стояла на подоконнике. — Выразительная пауза и сокрушительное: —