Книга Одиночка, страница 26 – Маргарита Блинова

— Ева, иди сюда! — зовет меня подруга, и я с готовностью встаю.

Аврора знакомит меня с искрящейся позитивом мамой Кристофа, мы перекидываемся парой приятных фраз, она с какой-то странной улыбкой смотрит на укусы, оставленные Миком, потом оборачивается к Курту и…

— Шалунишка!

Я оборачиваюсь, чтобы увидеть лицо «шалунишки», застаю Курта в состоянии ступора и опять, словно мантру, мысленно твержу: «Только не смейся, Яблокова! Да, рожа у лаэрда действительно забавная, но свою постарайся удержать от смеха».

Поспешно отведя взгляд от Курта, встречаюсь взглядом с Радором и вежливо улыбаюсь. Он поступает так же.

В гостиную входит хозяйка дома и официальным тоном приглашает всех за стол.

— Конрад, — придерживает она сына в дверях, — я подобрала несколько платьев в размер. Твоя гостья, — женщина дарит мне недружелюбный взгляд, — может переодеться в гостевой комнате. Проводи ее, пожалуйста.

Курт немного рассеянно благодарит маму и поворачивается ко мне.

— Идем, — кивает он в сторону незамеченной мной ранее двери, и я послушно следую за ним.

Дом Дамиров — все равно что музей. Всюду непонятные вазы, картины, скульптуры. У одной из таких я ненадолго торможу, пытаясь разглядеть силуэт какой-то гречанки с кувшином в руках.

В результате теряю лаэрда из виду, и приходится догонять его торопливым шагом.

— Я думала, вас зовут Курт, — говорю я, стараясь не отставать от уверенно шагающего лаэрда.

— Курт — это сокращение от Конрада, — поясняет он. — А как зовут тебя?

С удивлением смотрю в спину шагающего впереди мужчины.

— Ева, — с некоторой неуверенностью произношу я. — Ева Железнова.

— Хорошо, — кивает мужчина, останавливается и встает ко мне полубоком. — А кто такие Эвелина Яблокова и Эва Райт?

Челюсть отпадает сама собой, да так качественно, что любой желающий при должном рвении сумеет осмотреть мои гланды.

— Откуда? — хлопаю ресницами и тут же одергиваю саму себя.

Он же как-то узнал мой номер телефона, адрес, имена родственников и друзей. Следовательно, привлек специалистов для сбора информации. Почему-то столь глубокое чужое вмешательство в мою жизнь раздражает.

— Эвелина Яблокова — это мой творческий псевдоним в редакции. Эва Райт — это имя, указанное в свидетельстве о моем рождении, — недовольно отвечаю я. — Меня удочерили.

Мне почему-то всегда неприятно говорить об этом. Наверное, потому, что мама и папа были для меня самыми лучшими родителями. Мои братья любили меня, как родную, и я ни для кого в семье не была приемной, чужой. Я была любимой сестренкой и доченькой, и не хотела думать о том, что где-то есть мои биологические родители. Лаэрды, которые бросили свою дочь.

— Узнали все, что хотели? — обиженно бурчу себе под нос так, словно Курт Дамир имеет прямое отношение к моей семейной истории.

— Не совсем, — качает головой мужчина и толкает одну из дверей. — Проходи…

Я захожу в комнату, бегло осматриваюсь и сразу иду к кровати, на которой разложено три платья. Надо сказать, что мама Мики предоставила мне выбор — черная классика, стильное бежевое платье-футляр и что-то очень длинное темно-красного цвета.

Все платья разные и в то же время имеют общие черты — скромность и максимальную закрытость. Не задумываясь, выбираю черную классику, показавшуюся мне более удобной, и оборачиваюсь.