Книга Одиночка, страница 47 – Маргарита Блинова

Тут же за моей спиной пристраивается охранник.

— Боитесь, что сбегу? — понимающе киваю я, глядя в широкое простое лицо мужчины.

— Есть такое, — с бесхитростной улыбкой отвечает тот.

Заказав для себя большую чашку кофе и блины с медом, я в задумчивости оглядываюсь на охранника за спиной.

— Как считаете, что взять Курту?

Мужчина смотрит на меня круглыми глазами.

— Простите? — кажется, он тоже в замешательстве.

Хм, может, это уже вирусное? Или просто день такой, когда я ставлю людей в тупик — сначала стюардесса, затем Курт, а вот сейчас охранник.

— Что обычно ест на завтрак Курт? — терпеливо повторяю свой вопрос.

Пауза немного затягивается. Вздыхаю и смотрю на собеседника. Несмотря на внешность типичного дуболома, в серых глазах мужчины отчетливо просматривается интеллект и глубина. Так чего же он такой тормоз?

— Вы хотите заказать мистеру Дамиру завтрак?

Я согласно киваю. Ну, давай, громила, соображай активнее, а то мы задерживаем очередь!

— Он будет против.

М-да, по всей видимости, передо мной тяжелый случай. Возможно, даже клинический.

Быстро обернувшись к кассиру, заказываю зеленый чай, яичницу и блины.

— Он не станет это есть, — тихо предупреждает охранник.

— Посмотрим, — самоуверенно говорю я, открывая кошелек.

Опережая меня, мужчина быстро передает кассиру банковскую карту и извиняюще улыбается.

— У меня будут проблемы, если я позволю вам заплатить, — честно признается он.

Пожав плечами, отсчитываю всю сумму за завтрак и опускаю ее в полупрозрачный ящичек для сбора средств в помощь сиротам. Это, конечно, не то же самое, что заплатить за себя, но чувство, что меня покупают, на время отступает в тень.

— Я принесу, — любезно предлагает свою помощь охранник.

Вернувшись к столику, сажусь за свое место и смотрю на Курта. Он больше не выглядит удивленным, сейчас он скорее сосредоточен и готов к действию, и даже былая усталость и явный недосып куда-то пропали.

— Курт, а что вы едите на завтрак? — спрашиваю из любопытства.

— Тарелку каши, парочку оладьев и сок, — тут же перечисляет мужчина.

Ну, вот! Мимо по всем пунктам.

— Всегда-всегда? — уточняю, не теряя надежды.

— Да, — кивает он.

М-да, Яблокова. Это провал!

— И что, всегда только каша, оладьи и сок? — допытываюсь я. — Ну, нет, скажем, желания съесть тосты, или фрукты, или еще чего-нибудь?

Курт в задумчивости крутит свой телефон.

— Это дань уважения памяти моей жены, — негромко говорит он. — Бет всегда готовила мне на завтрак кашу, свежие оладьи с медом и наливала сок в высокий стакан. У нашей поварихи выходит не так вкусно, но я не жалуюсь.

Мне требуется пара минут, чтобы переварить только что сказанное им.

Насколько помню из личного дела Курта, предоставленного УНЗД перед памятным ужином, та самая Бет погибла при родах. И если его сыну пять лет, то…

— Вы на протяжении пяти лет каждое утро едите кашу, оладьи и сок, которые готовила вам жена?

Мужчина кивает.

Псих! Полный псих! Но вслух я такого, естественно, не говорю.

— Вау! — я потрясена до глубины души. — Наверное, вы сильно ее любили.

— Очень.

Одним простым словом Курт умудряется выразить так много. Здесь и печаль, и нежность… И хорошо знакомые мне нотки душевного одиночества.

Идея с завтраком уже не кажется удачной, но сдаваться так быстро я не намерена.