Онлайн книга «Одиночка»
|
Не поняла. Они что, всерьез считают, что я настолько безбашенная, что выпрыгну на полном ходу? — Мы еще не договорили, — холодно заявляет сидящий рядом Курт, но это сегодня уже в третий раз, а потому холодный тон уже не оказывает на меня прежнего эффекта. — Серьезно? — рычу я, возвращаясь на сиденье. — А знаете, да, Курт, мы с вами действительно не договорили! Вернее, мы даже не начали с вами разговаривать! — Даже так? — снисходительно улыбается он, а у меня руки так и чешутся засветить ему промеж глаз. — Да, Курт! — повышаю я голос — потому что сколько уже можно терпеть творящийся беспредел. — Опекун должен заботиться, а вы… вы… — И что же я? — А вы вышвыриваете мой телефон только потому, что симпатичный парень попытался со мной познакомиться. — Симпатичный, значит… Черты его лица заостряются и приобретают хищническое выражение. Сжав кулаки, мужчина недовольно играет желваками и смотрит на меня с угрозой. — Курт, вы вообще слышите, что я вам говорю? — ору я, хватаясь за голову. — Прекрасно слышу, — холодно и немного надменно отзывается он. — Поэтому, может, снизишь немного тон? Я его сейчас тресну! Точно тресну! — А знаете, почему я сейчас ору на весь салон? Потому что меня бесят эти двойные стандарты! Вам, значит, с Ульрикой можно «сюсю-мусюсю», а мне даже поговорить с парнем категорически запрещено? Мой упрек срывается с губ и мчится к цели. Но, видимо, соображалка у Курта работает нынче немного не так, как должна. — Эва, ты ревнуешь… — говорит он мягким полушепотом и наклоняется немного ближе к моему лицу. — Нет, Курт! — рявкаю я. — Ревность — это дать в морду родному брату за приятно проведенную ночь с девушкой, а я — в ярости! Я отворачиваюсь, затем максимально отодвигаюсь от него и застланным яростью взором смотрю на пролетающие мимо машины. Яблокова, какая же ты молодец! Наконец хоть что-то ему сказала! — Эва… — через какое-то время зовет Курт вполне мягким голосом. Но я еще не готова идти на мировую. — И не называйте меня так! — раздраженно смотрю на мужчину. — Е-ва-а! — тяну по слогам. — Курт, учите русский! Я вновь отворачиваюсь к окну, молча глотаю подступившие слезы обиды и изо всех сил сжимаю пальцы в кулаки. Где-то глубоко внутри черная банка угрожающе грохочет бездной, и я чувствую, как по щеке ползет слеза. Быстро смахиваю ее ладошкой, пока никто не заметил, и неожиданно громко и печально всхлипываю на весь салон. Да что с тобой такое, Яблокова! Ты что, собираешься расплакаться на глазах у трех мужчин? Нет, плакать я не стану, я буду терпеть до того момента, пока мы не приедем и мне не разрешат побыть немного одной в своей новой комнате трехэтажного особняка. Еще один громкий всхлип портит все мои планы остаться незамеченной. Черт, Яблокова! Ну, что за дела? — Тише, девочка, — успокаивающе шепчет Курт на ухо. — Иди ко мне… Я закрываю глаза, издаю нечто совсем уж близкое к истерике и совершенно не сопротивляюсь сильным рукам, которые усаживают меня на колени к Курту. — Ну, откуда эти слезки, девочка? — мягко шепчет он, поглаживая меня по спине. — Ты же такая стойкая… Он наклоняется, целует меня в лобик и, перейдя на язык демонов, что-то едва слышно шепчет, а я плачу и плачу, не в силах остановиться. Зачем он так? То стаскивает с меня трусики — и такое ощущение, что соблазняет, то дарит мне целомудренный, отеческий поцелуй в лобик. Я растеряна до глубины души. Все это сбивает меня с толку, и я никак не могу понять, что сама чувствую к этому противоречивому мужчине. |