Книга Одиночка, страница 89 – Маргарита Блинова

Но в данном случае тактика «не дергать» явно не спасет — стоит покинуть кабинет и подняться в свою комнату ни с чем, как на меня тут же накинется мадам Дамир.

Ну уж нет! Второе близкое общение с этой женщиной может окончиться для меня весьма и весьма плачевно, а я еще даже кровь останавливать не научилась.

Короче, я струсила и, выбирая из двух зол, предпочла компанию разобиженного, выпивающего Курта.

Стараясь не шуметь, быстро пересекаю кабинет, беру второй стул и подкатываю к тому месту, где засел лаэрд. Мужчина кидает на меня мрачный взгляд почти полностью зеленых глаз.

Я сажусь рядом с ним, ставлю ноги на край стула, обнимаю колени руками и подключаюсь к процессу задумчивого лицезрения карты.

Интересно, среди этих флажков есть я? Маленькая глупая недоразвитая лаэра, мнящая себя человеком…

Бросаю мимолетный взгляд на Курта. Сейчас мне так хочется забраться к нему на колени, обнять и прижаться к груди, но мужчина выглядит чересчур воинственным. Губы сжаты, тело напряжено, а костяшки пальцев, сжимающих стакан, побелели.

Тяжело вздыхаю и вновь смотрю на карту.

Зачем я все это ему сказала? Зачем еще раз напомнила о смерти любимой женщины? Ведь знала же, как ему тяжело.

Я вздыхаю.

Порой мне кажется, что таких, как я, надо изолировать от общества…

— Ты права, — тихо говорит мужчина, и я испуганно вздрагиваю.

С каких это пор Курт научился читать мои мысли?

— В смысле? — хрипло переспрашиваю.

Мужчина делает еще один жадный глоток и кривит губы — выпивка явно не приносит ему ни утешения, ни удовольствия.

— Ты права, я действительно умер, — с ноткой сожаления говорит он. — Я так любил ее, я так мечтал о наследнике, я так ждал Макса и…

Он замолкает, закрывает глаза и медленно, с неохотой качает головой. Поддавшись внезапному порыву, кладу свою руку ему на плечо, но тут же отдергиваю в нерешительности.

— Что произошло в тот день? — шепотом спрашиваю, боясь спугнуть внезапную откровенность Курта.

Лаэрд поворачивается ко мне и грустно улыбается.

— Я узнал правду, — с горечью произносит он. — Узнал, что тихая, кроткая Бет была авантюристкой, не способной любить никого, кроме себя. Узнал, что у нее был любовник, к которому она постоянно летала под предлогом исследований отца, а еще узнал, что на протяжении девяти месяцев любил чужого ребенка.

Мое сердце пропускает удар, по телу пробегает дрожь.

— Макс… Он не ваш…

Я сбиваюсь, так и не сумев найти в себе сил закончить путаную мысль.

— Мой, — уверенно кивает Курт, и на секунду в его глазах вспыхивает глубоко затаенная боль. — Мне достаточно было знать, что это ее ребенок, чтобы любить его, как родного.

Мне сложно его понять. Это просто не укладывается в моей голове.

— Почему Элизабет оставила своего ребенка? Вы же могли отказаться от него или в гневе причинить ему вред.

Курт безразлично пожимает плечами и опять смотрит на карту.

— Думаю, Бет было все равно, — тихо говорит он спустя пару минут. — Она просто не любила ни собственного сына, ни мужа… После ее ухода в моей жизни настал траур, — еще один глоток янтарной жидкости, остро пахнущей дорогим алкоголем. — Я начал Слияние с одной-единственной целью — рвануть следом за ней и… — губы мужчины кривятся в кровожадной улыбочке. — Мне есть что сказать Бет, — заканчивает он.