Онлайн книга «Одиночка»
|
Воображение рисовало реалистичные картинки массовых драк людей, затем демонов, а потом переключалось на еще более зверские мысли. Теперь в моем воображении Курт, Микаэль и Платон попеременно стреляли и лихо рубили друг другу головы самурайскими мечами с криком: «Банзай!» Но самое главное, я так и не смогла для себя понять — на чьей же стороне находится мое сердце. Не выдержав царящего в голове разброда и шатаний, я торопливо скатываюсь с кровати, натягиваю широкие джинсы, олимпийку и осторожно выхожу в гостиную. Дом наполнен сонной тишиной. В полумраке ночи я осторожно двигаюсь по скрипучему деревянному полу на кухню. Свет решаю не включать — для демонской сущности темнота является чем-то закономерным и привычным. Нажав кнопку на чайнике, отхожу к столу и замечаю оставленный Микаэлем планшет. Руки как-то сами собой тянутся к экрану, открывают браузер и замирают в нерешительности. Вспомнив еще раз весь сегодняшний день, открываю свою страничку в социальных сетях и пишу длинное сообщение Димасу. Кое-какие детали и элементы в катании Курта меня зацепили настолько, что я не могу не поделиться этим с братом. Отправив длинное, сбивчивое послание с кучей восторженных рожиц-смайлов, наливаю себе чай и возвращаюсь обратно за стол. Лениво изучаю страничку брата, лезу в его альбомы и замираю, едва мой взгляд натыкается на папку с названием «Семья». Забудь, Яблокова. В управлении не зря за тобой закрепилось прозвище Одиночка. Люди — это не твоя семья, а среди демонов у тебя нет родственников. Но вопреки внутреннему голосу я нажимаю на вкладку и больно прикусываю нижнюю губу. На экране планшета старый снимок, отсканированный Димкой с фотографии в альбоме папы. От постановочной фотографии, где мы всей семьей стоим около новогодней елки, так и веет фальшью. Папа, немного смущенный из-за того, что его заставили надеть пиджак, который пылился и поедался молью почти год, прижимает к себе маленького Димку и стоящего рядом Бандита с неизменным синяком под глазом, а рядом… Рядом Людмила Железнова держит меня на руках. Мы прижимаемся друг к другу щечками и машем рукой в кадр. Я смотрю в такое любимое лицо и выпускаю когти. Ложь. Все ее слова, все поцелуи и объятья — ложь. Игра хорошего актера, и не более. Сейчас я как никогда понимаю боль Курта, но только меня некому утешить… Слезы подступают так близко, что я еле сдерживаю себя, чтоб не расплакаться в неожиданно подкравшемся одиночестве кухни спящего дома. — Эй… — чужие руки ложатся на мои плечи и мягко сжимают. Я вздрагиваю от неожиданности и крепко зажмуриваюсь, стараясь унять накатившую печаль. — Курт, — хриплым голосом окликаю мужчину и киваю в сторону экрана. — Как думаешь, она любила меня? Лаэрд наклоняется, обнимает меня руками, прижимается к моей щеке и шумно выдыхает. — Конечно, любила… Как можно не любить такую малышку? — тихо шепчет он, и я неожиданно горько всхлипываю. По щекам скатываются сразу две крупные слезы, а в горле встает неприятный ком. Я зажмуриваюсь, стискиваю дрожащие губы и делаю шумный вдох. Курт осторожно отстраняется, успокаивающе гладит по волосам и едва ощутимо касается губами моего лба. — Ну, ты чего… Я дергаюсь и откидываю планшет на стол. — А за что ей было меня любить? — зло и насмешливо говорю сквозь сжатые зубы. — За то, что я демон? За то, что я потенциальная угроза для ее безопасности? За то, что я — задание управления? |