Книга Четвёртая, страница 66 – Екатерина Нагорная

Бах! Стул грохнулся на пол, разлетелись бумаги, Шо-Рэй едва успел поймать чернильницу. Сольге держала в руках письмо, снова и снова перечитывая строчки, и её трясло.

Маг осторожно обнял её за плечи, а Янкель вынул из рук письмо и погрузился в него сам. Вскоре заколотило и его.

В письме сообщалось, что владыка Савви-Хайзи наточил свой меч, расправил знамёна и приказал трубить сбор. Войска отправлялись в поход на запад. Его жена считала, что владыка заколдован, что рассудок его помутился, и виноваты в том некие демоны сна и некая Пери — сквозь словесные изыски сложно было пробиться.

— Вы понимаете?! Эти идиоты письмо даже не открыли! Прошло столько времени, что вся армия Савви-Хайзи должна уже стоять под нашими стенами! А скоро придут северяне и войско Раймини. Мы тогда ещё могли подготовиться! — Сольге не знала, рыдать ей, кричать или сломать что-нибудь.

— Или не могли, — Шо-Рэй оставался единственным, кто ещё сохранил хладнокровие. — С чего ты взяла, принцесса, что у них у всех одна цель — Октльхейн? Не исключено, что они пройдут мимо, раз до сих пор никаких армий под стенами не наблюдается — мы только вчера с тобой были на крыше и никого не видели.

— Не пройдут. Все основные дороги через Октльхейн и Тарандол, — голос Янкеля был такой тихий, что его можно было бы назвать бледным, если бы у голоса был цвет.

— Тогда почему сюда, а не в Тарандол должны идти все эти армии?

Возразить было нечему. Действительно, почему не Тарандол? Сольге подумала, что польза от того, что она нарушила закон и привела мага в Октльхейн, несомненно, есть — он, во всяком случае, мог её успокоить.

Не в этот раз.

— На твоём месте, принцесса Сольге, я бы лучше задумался, чего ради твоя дражайшая сестрица, ярая поборница традиций, презрела Перемирие и законы вашего королевства. Кто эта Госпожа, к кому зовут посланные ей птицы? Уж не она ли сама?

Нет, надо было бросить его там, в лесу, возле пещеры. У Сольге не осталось сил даже злиться. Ещё две новые тревоги в и без того полную копилку тревог.

* * *

Ноги сами понесли Сольге в голубятню. Если это не тот самый случай, на который стоило приберечь птиц, то какой? Ей уже было совсем не интересно, что нашёл посланник Горто о Сёстрах и новом культе, просто Сольге необходимо было знать, что с ним было всё хорошо. Писать ли Амуву, она ещё не решила. Надо бы, конечно, но участь северного голубя заставляла быть осмотрительнее.

Сначала Сольге решила, что Доопти добралась и сюда. Пухом и перьями был усыпан весь пол и подоконник. В клетке бился голубь-дракон, оставленный Сольге для срочных новостей, а другой, весь истерзанный, наполовину ощипанный, лежал у поилки. Птицы торговца нигде не было.

Сольге взяла несчастного голубя в руки:

— Кто же с тобой так жестоко?

Под крылом она нащупала письмо. Оно было заляпано кровью, словно тот, кто напал на птицу, сделал это снизу, из-под крыльев.

Письмо было коротким. «Никому не верьте. Еду.» — писал посланник.

Голубь-дракон был уже мёртв, уж слишком серьёзны были раны. Его брат все так же бился в клетке, почти рыча, если такое вообще можно сказать про птицу. Два прута уже почти поддались — ещё немного и голубь оказался бы на свободе. Сольге и рада была бы его выпустить или отправить к хозяину, но то, что убило уже вторую птицу было где-то рядом, поэтому она просто развернула клетку слабым местом к стене — совсем немного, но надёжнее.