Книга Танец драконов и ключей. Том 2, страница 176 – Юлия Григорова

Замерев, я выпрямилась и уставилась на городские ворота. Там, среди солдат, что бежали к лесу с вёдрами и одеялами, в нашу с Мейсом сторону стремительно направлялся человек.

При виде него у меня перехватило дыхание так резко, будто кто-то ударил под рёбра.

Мир вокруг продолжал двигаться и жить своей жизнью, но всё это на мгновение стало размытым шумом, который долетал откуда-то издалека, словно через толщу воды, и звучал лишь фоном.

Мужчина в форме элестора с короткими светлыми волосами на макушке и выбритыми висками направлялся к нам. Взгляд его глаз был устремлён в мою сторону. Он тоже не видел никого и ничего вокруг… Только меня.

Сердце ударило так сильно, что заломило в груди.

— Зефир принёс его в крепость вчера. Слышала бы ты, как они с Реем спорили, решая, кто полетит тебя искать, — усмехнулся Мейс. Он склонился к моему уху и шепнул: — Только не падай, когда побежишь к нему. Я тебя страховать не буду, а то все вокруг подумают, что это я рад его видеть.

Найдя в себе силы, я вложила их в несколько уверенных и стремительных шагов. Я не помнила, как сделала первый рывок, словно кто-то подтолкнул в спину или сорвал с места и дёрнул к нему.

Когда я врезалась в мужчину, он, не готовый к этому, тяжело выдохнул и отступил, отброшенный моим телом, но устоял.

Его руки сомкнулись вокруг меня. Уверенно, крепко, причиняя ещё больше боли в области под грудью. Но я не возражала. Наоборот. Прижалась сильнее, вцепилась пальцами в его одежду, будто удерживала единственный реальный якорь в разорванном перевёрнутом мире.

Такие живые ладони спустились с талии ниже, и прежде чем я поняла, что происходит, мужчина подхватил меня под бёдра, оторвал от земли и закружил.

Я запрокинула голову, и всё вокруг превратилось в одну огненную спираль. Воздух хлестал по щекам. Сердце билось так сильно, что казалось, грудь вот-вот треснет.

Он смеялся. Настоящим, тёплым, светлым смехом. Тем, который я помнила.

А я плакала. Не могла остановиться. Слёзы текли настолько обильно, что их вкус заливал губы. Я закрыла глаза и вдохнула запах, такой знакомый и почти забытый, и впилась в рот мужчины поцелуем.

Только когда он ответил, до меня по-настоящему дошло, что он жив. Гилберт был жив и обнимал меня. Держал так, будто боялся отпустить.

Мы так и кружились, забыв обо всём и всех, наслаждаясь губами друг друга до тех пор, пока лёгкие не заныли, требуя сделать вдох. С трудом разорвав поцелуй, я впилась дрожащими пальцами в крепкие плечи и уставилась в зелёные глаза с карим ободком вокруг радужки.

— Ты… ты… — Я пыталась что-то сказать, но слова застревали в горле, сливаясь с рыданиями. — Это… правда? Я думала, ты…

— Если бы знал, что ради твоего поцелуя нужно умереть, сделал бы это раньше, — со смехом в голосе отозвался он. — Но да, я жив.

Остановившись, он опустил меня на землю, вернул руки на талию и наклонился так, что наши лбы соприкоснулись. А я… Я разрыдалась ещё сильнее и опустила взгляд, ведь была не в силах смотреть ему в глаза.

— Я видела, как Игнис…

— К сожалению, жив только я. — Его голос изменился, и в нём отчётливо прозвучала печаль. — Арги сжалился надо мной… Или над тобой. Не знаю. Но он разорвал связь и отпустил меня. И я всем сердцем хотел бы поблагодарить его за это.

— Я хотела тебя спасти…