Книга Танец драконов и ключей. Том 2, страница 38 – Юлия Григорова

Первым порог комнаты переступил мужчина в форме элестора, из-за которой я какое-то время не могла его узнать.

И всё же знакомые зелёные глаза с карим ободком вокруг радужки выдали в госте Гилберта. Полностью избавившись от густой растительности вокруг рта, он сильно преобразился. У него оказались резкие черты лица, высокие выдающиеся скулы и худые губы.

От длинных вьющихся пепельных волос осталась только короткая стрижка на затылке и висках, с удлинёнными прядями на макушке. Они были зачёсаны назад и в сторону, образуя пробор ближе к правому уху, при этом более длинные локоны свободно падали на лоб. В чистом виде их цвет казался светлым, почти белым, с едва заметным пшеничным оттенком.

— Рот закрой, а то челюсть вот-вот на пол упадёт, — неожиданно шепнула Нелли мне на ухо и хитро усмехнулась.

Прежде мне всегда приходилось видеть Гилберта только в темноте: либо ночью, либо в полумраке его камеры или пещеры. Сейчас он слишком сильно преобразился…

Пока я рассматривала пленника, солдат, что зашёл в комнату следом за ним, уже повернулся ко мне спиной и начал расстёгивать кандалы.

— Я просила помыться, а не подстричься, — наигранно недовольно заявила я. — Иди парик поищи.

Взгляд восьмого элестора оценивающе прошёлся по комнате и остановился на мне. Потерев освобождённые запястья, он фыркнул и скорчил недовольную гримасу.

— Я не для тебя стригся. Так мне идёт больше. Считай, это мой личный протест против заточения в камере. Волосы отрастут, а вот воспоминания о восхищении в твоём взгляде останутся навсегда.

Нелли прыснула со смеху, но тут же постаралась сделать невозмутимое лицо. Я же, напротив, почувствовала, как во мне просыпается злость. Да что он о себе возомнил?

— Просто вши завелись, да? Так и признайся!

По одному виду Гилберта было понятно, что он изо всех сил старается сдержать улыбку.

— Зря постриг, она любит длинные, — раздался до боли знакомый голос, и только после этого я внимательнее всмотрелась в затылок стражника, что сворачивал цепь вокруг снятых с пленника оков и уже направился к двери.

— Кел, стой! — резко скомандовала я и, забыв обо всём на свете, встала с кровати. Не зная, куда деть иголку, мигом вручила её замершей с удивлением на лице Нелли, а сама принялась выпутываться из занавески.

Замерев на самом пороге, Келегорн тяжело вздохнул, развернулся и бросил на меня испепеляющий взгляд, от которого я чуть не рухнула на пол.

— Нам надо поговорить, — заявила я и наконец-то выбралась из ловушки.

Обойдя кровать, приблизилась к Келу, ничуть не изменившемуся со дня нашего расставания, и замерла на полушаге, когда он сильнее стиснул кандалы в руках.

— Диа Гвендолин, я всё сказал при последней встрече. Больше нам с вами не о чем разговаривать.

— Нет, подожди, я хотела… — начала было я, но солдат выставил руку перед собой и прервал меня.

— Диа Гвендолин, наши близкие отношения закончены. Я ухаживаю кое за кем другим, и мне нечего с вами обсуждать, если это не график дежурства у вашей двери. Мне достаточно этого назначения после всего унижения, что довелось пережить в день вашего отлёта. — Голос Кела стал более резким. Он, как всегда, когда ему что-то не нравилось, начал закипать и раздражаться.

Замерев на месте, я не знала, что на это сказать. Известие, что он уже за кем-то ухаживает, обрушилось на меня как град с неба. Руки сжались в кулаки, а в голове закрутился вихрь из множества мыслей, оправданий и просьб. На суровом лице бывшего избранника не промелькнуло ни намёка на отголосок прежних чувств. Он всё ещё злился из-за измены, которой в моей памяти не было…