Книга Танец драконов и ключей. Том 2, страница 69 – Юлия Григорова

Фразы про «прикасаться» отозвались неприятным эхом. Я вспомнила чужие руки на своём теле. Настойчивые, тяжёлые, безжалостные. Горло перехватило только от этих мыслей, а ведь нам предстояло лететь несколько часов вместе.

— Сзади, — коротко сказала я. — Так будет безопаснее для нас обоих.

— Безопаснее?

— Нам же не нужно, чтобы посреди полёта меня вдруг накрыла паника и я начала вырываться и кусаться?

— Садись на дракона, Гвен, — пробормотал Гилберт.

Это прозвучало как приказ, а у меня больше не было сил и желания спорить.

Ничего не ответив, я обошла восьмого элестора, чувствуя, как каждый шаг отзывается болью в боку. Уязвлённое самолюбие, злость и странная лёгкость смешались во мне в какое-то новое, почти хмельное чувство.

Зефирка всё это время спокойно дремал на берегу реки. Одна его лапка даже касалась поверхности воды и при каждом вздохе опускалась в неё и образовывала неровные круги.

Подойдя к своему дракону, я погладила его по мордочке, мысленно велела после отдыха лететь домой, а затем разорвала усиленную связь.

— Гвен, кто-то должен был дать тебе понять, что манипулировать людьми — это неправильно, — неожиданно заговорил Гилберт. В его голосе мелькнули виноватые нотки.

— Мне уже преподали такой урок, — буркнула я. — Именно поэтому я ничего тебе не обещала, и всё, в чём ты меня обвинил, было не тем, что ты подумал.

— Ты сказала, что не вернёшься в замок без меня…

Развернувшись, я бросила на Гилберта взгляд и спокойно направилась к Аргентусу.

— Потому что и правда не хочу возвращаться без тебя. Здесь небыло манипуляции.

Используя ремни, я кое-как начала забираться на спину дракона под пристальным взглядом его всадника. Боль в боку всё ещё ощущалась, особенно от резких движений. Усевшись в седло, я оставила место спереди и взглянула вниз.

Гилберт так и стоял на том же месте и задумчиво смотрел на меня.

Гвендолин

Солнце ещё не спряталось за далёким горным хребтом на западе, но уже достигло его вершин, и небо окрасилось в кроваво-оранжевый. Редкие тёмно-серые облака на востоке собирались в одну большую тучу, что постепенно заволакивала всё вокруг, предвещая скорый дождь.

Весь путь я старалась не прижиматься к спине своего спутника, вцепившись пальцами в ремни. Перед взлётом Гилберт велел мне пристегнуться, а сам остался без страховочных креплений, и в глубине души я переживала за него. Стоило Аргентусу слишком резко накрениться, и всадник вполне мог упасть.

Когда мои пальцы начали неметь, а спина и низ живота отозвались неприятной ноющей болью, я сдалась. При наличии весомой причины побороть страх, волнение и нежелание трогать Гилберта оказалось довольно просто.

Аккуратно поёрзав на своей части седла, я осмелилась придвинуться ближе к всаднику. Отпустив ремни, подняла ладони и несколько раз сжала и разжала их, прогоняя онемение. Только после этого мои руки медленно обвили восьмого элестора за пояс.

Металлическая вставка форменной куртки должна была помешать Гилберту ощутить это прикосновение в полной мере. И всё равно идеально ровная спина мужчины заметно напряглась, как только к ней прижалась моя грудь. Повернув голову, я устроила её между его лопаток и удивилась тому, как удачно она туда вписалась.

Какое-то время мы так и летели, в молчании, которое казалось неловким.