Книга Танец драконов и ключей. Том 1, страница 37 – Юлия Григорова

Сиденье качелей достигло нужной точки, я вскинула лук, на секунду закрыла глаза и произвела выстрел. Поток резкого воздуха, ударивший в затылок, оповестил о начавшемся спуске, а раздавшиеся возгласы, аплодисменты и одобрительные крики сообщили, что стрела попала в цель.

Когда ветер ударил в лицо, я открыла глаза и медленно подняла голову, уставившись на мишень. Остриё торчало совсем рядом с краем белоснежной границы внешнего круга. Хуже результата ещё никто не показывал, но он должен был считаться…

Облегчённо выдохнув, я окинула взглядом собравшихся и нашла знакомые лица. По большей части здесь были солдаты, сослуживцы и друзья Кела, а в отдалении в стороне от всех с выражением неописуемой скуки переминался с ноги на ногу Хоупен.

Короткие каштановые волосы парня полностью закрывали лоб и лезли ему в глаза, а кривой, некогда сломанный нос выглядел неестественно красным. В этот миг мне захотелось показать мелкому язык и отвернуться, но я не стала этого делать.

Хоупену было всего пятнадцать, и через три года ему предстояло проделать то же самое. Бросив на меня взгляд, как на своего злейшего врага, он развернулся и поспешил скрыться из виду.

Больше никого из всадников на площадке я не заметила, а на балконе Контуира замерли три знакомые фигуры: сам глава Веллума, мой папа и Александра. Выражение лица последней было такое, словно она проглотила целый лимон и сейчас пыталась прожевать его и не поморщиться одновременно.

Медленно подняв руку с парапета, первый элестор привлёк к себе всеобщее внимание, и голоса стихли. Аккуратно спрыгнув с качелей, я остановила их и замерла с гордо вздёрнутой головой. Посмотрев на меня, Контуир дружелюбно улыбнулся.

— Гвендолин, я с радостью приветствую тебя в числе всадников Веллума вознесённых крыльев и присваиваю звание девятого элестора. Поздравляю, — провозгласил он на всю тренировочную площадку.

Эти слова должны были принести радость или хотя бы облегчение, но вместо них у меня в груди бушевало негодование, а съедавшее чувство вины за пропавшую ночью стрелу не позволяло насладиться победой в полной мере. Всё было не так… Этот миг, столь долгожданный и желанный, на деле обернулся какой-то пустышкой.

Опомнившись, я ударила себя кулаком по груди, разжала пальцы и коснулась левой стороны в почтительном жесте. Контуир кивнул, развернулся и пошёл прочь с балкона, на ходу что-то тихо рассказывая моему отцу. Тот стоял рядом с главой Веллума на протяжении всего испытания с каменным выражением на лице. Даже после объявления меня элестором ни один его мускул не дрогнул, и уходил папа с равнодушной гримасой.

Толпа зрителей начала редеть. Пара старых знакомых солдат высказала поздравления на словах, не рискуя приблизиться и похлопать по плечу.

Моего героя нигде не было, и это мне тоже не нравилось.

— Где Келегорн? — спросила я, когда мимо проходил Риз.

Плотно стиснув губы, мужчина лет двадцати с короткими каштановыми волосами обвёл взглядом площадь, принял у меня лук и не очень громко ответил:

— Ему поставили две лишних смены на конюшне.

Не дождавшись реакции или благодарности, он поспешил в сторону оружейной. Переварив услышанное, я невольно сжала руку в кулак. Винить в случившимся стоило только себя и больше никого. Ну и, разве что самую малость, папу. Ведь он мог просто проигнорировать шалость дочери и не подавать вида, что застукал нас всех ночью за… Чем это вообще было? Демонстрацией навыков удержания равновесия на качелях?