Книга Танец драконов и ключей. Том 1, страница 82 – Юлия Григорова

Мы медленно поднимались по лестнице и приближались к массивным дверям в лабиринт. Двое солдат по обе стороны от них напряглись, но, узнав четвёртого элестора, начали вытаскивать засов.

— Не называйте его червяком. Он просто любит меня, — прервала я и поморщилась. — И он прав, разве нет? Я бы тоже такого боялась на его месте, да и боюсь, но он не общается с девушками… — ляпнула я и запнулась, осознавая, что понятия не имею, так ли это.

Конечно, когда мы виделись, Кел общался только со мной и сослуживцами, но из-за графика моих тренировок и его дежурств наши свободные часы не всегда пересекались, и были моменты, когда он оказывался предоставлен сам себе и мог общаться с кем хотел.

— Гвендолин. — Глоир повторил моё имя таким же тоном, как и до этого. — Ревность не признак любви. Скорее наоборот. Это как… — Он задумался и остановился на последней ступеньке в ожидании, пока солдаты закончат с засовом и откроют двери. — Как засунуть человека в шкаф и доставать оттуда, только когда он будет тебе нужен, наплевав на его желания. Думая, что удержанием можно сохранить любовь, люди только отталкивают любимых от себя и причиняют им боль своим недоверием. Любовь же — это проявление свободы выбора. Когда человек, имея возможность уйти, выбирает быть именно с тобой. Истинное счастье возможно лишь тогда, когда твой любимый рядом по собственной воле, потому что именно ты делаешь его счастливым. И потому что это его выбор, а не чей-то ещё. А если ограничивать его свободу, то рано или поздно наступит момент, когда он будет оставаться только из привычки или отсутствия других вариантов. — Пока он говорил, я косилась на солдат, но те никак не проявляли заинтересованности к обсуждаемой нами теме. Засов, наконец, выскочил из пазов, и массивная деревянная дверь со стоном начала открываться. — И если этот червяк прав, то его ревность точно никак не защитит его от неминуемого. Никакие ограничения не спасут оттого, что твоё сердце полюбит другого. Влюбиться — не преступление, это спонтанный порыв души, над которым никто не властен, и порой для этого даже не требуется близкого общения.

— Так не бывает, — усмехнулась я. — Нельзя влюбиться в человека, которого не знаешь.

— Бывает, ещё как бывает. — Глоир улыбнулся и направился к открывшемуся проёму. — Чувства — штука забавная. Они не подчиняются логике и здравому смыслу. Ты можешь знать человека годами, но не почувствовать к нему ничего, а можешь увидеть незнакомца лишь раз и понять, что он твоя судьба. С кем-то мы боимся сближаться и пересекать черту, а кому-то готовы отдаться на первой встрече и не испытываем за это стыда. Поверь, у нас с Нелли так и было. На первом же совместном дежурстве в перерыве она набросилась на меня как сумасшедшая, и я просто не смог её остановить.

От подобных подробностей их с супругой личной жизни мне стало слегка неловко, и это явно отразилось на лице, но Глоир ничуть не смутился и продолжил:

— Ну ладно, я даже и не пытался остановить её. Но факт остаётся фактом. До этого за ней долгое время ухаживал кое-кто, но всего одно дежурство со мной всё изменило.

— Она могла быть влюблена в тебя до этого, ведь вы жили в одном замке… — попыталась я опровергнуть его слова.

— И часто ты, живя в одном замке со всеми нами, пересекаешься с кем-то, кроме Александры и отца?