Книга Измена. За нас никто не рад, страница 50 – Лия Верес

Лидия повернула экран к нам. В письме, которое она приготовила, не было ни слова о наших причинах: дата, отмена обслуживания, уже выполненная подготовка. Индивидуальные эскизы и пробный сервировочный комплект. Восемнадцать тысяч рублей, которые мы заплатили вдвоем. Работу сделали, мы ее получили. Я прочла письмо до конца и кивнула.

— Пришлите нам обоим, пожалуйста.

— Конечно. Саму дату регистрации вы переносите?

— Нет, — ответили мы одновременно.

Она улыбнулась и больше ничего не спросила.

На улицу мы вышли с той же папкой. Вадим остановился под козырьком, переложил ее из моей руки в свою.

— Дай, у тебя сумка раскрывается.

Я застегнула молнию, поймав заодно край платка. Пришлось все открыть снова. Я дернула молнию слишком резко и рассердилась на собственную неловкость. Мы столько обсуждали этот разговор, а он занял двенадцать минут. Лидия осталась в кабинете заниматься следующим праздником.

— Ты чего? — спросил Вадим.

— Не знаю. Думала, будет труднее.

— Хочешь вернуться и усложнить?

Я посмотрела на него. Он поднял свободную ладонь.

— Ладно. Неудачно.

— Нет, удачно. Просто я пока не успела посмеяться.

Он подождал. Это было на него не похоже: обычно после первой шутки сразу появлялась вторая, чтобы уж наверняка расшевелить меня. Сейчас он стоял, держал папку и смотрел, как я наконец расправляю платок.

Я рассмеялась сама.

— Все. Можно идти.

До конца его обеденного перерыва оставалось сорок минут, до моей смены — почти час. Мы свернули к маленькому скверу, где скамейки стояли спинками к шумной улице. Я села на нагретую солнцем доску. Вадим положил папку рядом, но ветер тут же отогнул верхний лист, и он придавил его ладонью.

— Забрать домой?

— Конечно. Они же нам их делали.

— Я не про право собственности. Тебе смотреть на них не будет неприятно?

На рисунке стояли длинные столы, а по центру тянулась ткань цвета теплого песка. Я сама выбрала оттенок, отложив четыре других. В тот день мне казалось, что удачный цвет способен удержать вместе все, что расползалось.

— Немного будет. Пускай лежат в шкафу. Не обязательно сейчас решать их судьбу.

— Хорошо.

Я прислонилась к его плечу. Он повернул голову и коснулся губами моих волос. В сквере гулял мужчина с большой собакой, которая долго обнюхивала одну и ту же клумбу. Хозяин смотрел на часы и нетерпеливо переминался. Рядом двое молодых рабочих ели из контейнеров, поставленных прямо на колени. Один показывал другому что-то на телефоне и смеялся с полным ртом.

Я вдруг поняла, что хочу рассказать Вадиму смешную историю про вчерашнюю покупательницу. Женщина пришла за тканью для строгих штор, а ушла с яркими птицами на белом фоне и по дороге к кассе трижды передумала, в какую комнату их повесит. Мне понравилось, как она выбирала: сначала оправдывалась перед пустым местом рядом с собой, потом махнула рукой.

Я начала рассказывать, и Вадим стал задавать вопросы. Какие птицы, настоящие или выдуманные? Почему в спальню нельзя? Не проще ли сначала измерить окно? На последнем вопросе я пихнула его локтем.

— Вот поэтому тебя нельзя пускать к нам в зал. Мы тут человеку радость нашли, а ты с рулеткой.

— Радость, которая короче окна, тоже может огорчить.

— Ей хватит. Я посчитала.

— Тогда снимаю возражение.

Я рассказывала еще минуты три, с голосами, с тем, как покупательница прижимала отрез к щеке. Вадим просмеялся и попросил показать ему этих птиц, когда в следующий раз зайдет за мной.