Книга Бывшие. Свидание вслепую, страница 32 – Анна Лав

Коля мрачнеет, его лицо каменеет. Он сжимает кулаки, но тут же заставляет себя расслабиться — ради меня.

— Его перехватят на первом же посту, не переживай, сестрёнка, — уверенно говорит он, а потом переводит взгляд на Соколова, стоящего чуть поодаль. Тот выглядит уставшим, но довольным — на костяшках свежие ссадины, рубашка порвана на плече. — Спасибо, что помог Гельке… Она самое дорогое, что у меня есть.

Дима кивает, коротко, но с искренней теплотой. Его глаза на мгновение встречаются с моими — и в них что‑то такое, от чего внутри всё замирает.

— Согласен, — отвечает он спокойно, но так, что каждое слово звучит весомо. — У меня тоже никого дороже нет.

Я замираю, дыхание перехватывает. Не ослышалась ли я? Что это было — просто дружеское участие или что‑то большее? Мысли путаются, в голове вихрь: «И что мне теперь с Соколовым делать?»

Воздух будто сгущается, наполняется каким‑то новым, непривычным напряжением. Коля, кажется, не замечает этого обмена взглядами — он уже достаёт телефон, проверяет сообщения, отдаёт какие‑то короткие распоряжения по рации, которую ему протягивает один из оперативников.

А я всё смотрю на Диму — и не могу отвести глаз. Вспоминаю, как он дрался, как бросал камни с той самой меткостью, которой когда‑то хвастался на футбольном поле. Как потом подбежал ко мне, подхватил на руки, успокаивал…

— Гель, ты точно в порядке? — прерывает мои мысли голос Димы. — Может, в больницу?

Я мотаю головой:

— Нет, просто… просто потрясло немного.

Дима делает шаг ближе, и я чувствую исходящее от него тепло.

— Поехали домой, — говорит он тихо, так, чтобы слышал только я. — Всё позади.

В груди разливается странное чувство — облегчение, благодарность, и ещё что‑то, чему я пока не могу подобрать названия. Но впервые за этот безумный день мне действительно кажется, что всё будет хорошо.

Дима аккуратно усаживает меня на пассажирское сиденье своего внедорожника, заботливо поправляет ремень безопасности. Его движения чуть замедленны — сказывается усталость после стычки, да и ссадины на руках явно дают о себе знать.

— Держись, — бросает он, заводя двигатель. — Сейчас поедем домой, отоспишься, придёшь в себя… и в больницу заедем, надо рентген ноги сделать, вдруг, перелом?

Возражать ни стала. Зная Диму… Соколов настырный.

Машина плавно трогается с места, выезжает на шоссе. Я оборачиваюсь — позади остаются фигуры оперативников, мигающие проблесковые маячки, скованные наручниками бандиты. В груди наконец-то разливается долгожданное облегчение.

Но покой длится недолго.

Где-то сзади раздаётся резкий визг тормозов, затем — рёв мощного мотора. Я инстинктивно оборачиваюсь и вижу: из‑за поворота вылетает знакомый чёрный внедорожник — тот самый, на котором сбежал Серый. Он резко перестраивается, идёт на обгон, пытается прижать нас к обочине.

— Чёрт, — сквозь зубы цедит Дима, крепче сжимая руль. — Только не это…

Серый явно не намерен отступать. Его машина резко подрезает нас, вынуждая сбросить скорость. Дима резко крутит руль, уходит от столкновения, но внедорожник преследователя не отстаёт — он снова и снова пытается заблокировать нам путь.

— Пригнись! — кричит Дима, когда раздаётся первый выстрел.

Стекло со стороны водителя трескается, осыпается мелкими осколками. Я вскрикиваю, инстинктивно прижимаюсь к двери, закрываю голову руками. Ещё выстрел — на этот раз пуля пробивает заднюю дверь, оставляя в обивке рваную дыру.