Книга Нарушая правила, страница 11 – Юлия Устинова

Мой желудок сжимается от волнения.

Ну и что делать?

Если я не поеду с ними, Тим догадается, что действительно пугает меня, пугает тем, что рядом с ним я чувствую себя неуверенно и глупо. А если поеду?..

Не знаю, что мной движет, однако я забираюсь в салон и, пока Тим обходит машину спереди, оглядываюсь, чтобы послать Ане лучи любви:

— Я тебя ненавижу, Петрова.

— Только не бей, — прыскает Аня. Мои лучи вот-вот испепелят ее. — Клянусь, Дин, я понятия не имела, что это будет он. Сама в шоке!

— Кто здесь в шоке? — спрашивает Чемезов, усаживаясь за руль.

Я сразу же умолкаю и отворачиваюсь к окну, пытаясь понять, как так вышло, что я снова добровольно согласилась сесть в тачку, которой управляет Тимофей Чемезов.

Что мне стало известно за минувшую неделю об этом крайне аморальном типе?

О, очень много!

Он действительно мажор. Золотой мальчик. И, должно быть, каждое свое утро начинает со встречи с золотым унитазом, а вечера проводит, гоняя на своей возмутительно дорогой тачке. А ещё он второгодник.

Да-да, вы не ослышались.

В прошлом году Чемезов поступил в престижный московский ВУЗ, из которого его безо всякого престижа отчислили после первого же семестра. Тим вернулся в родной город, и теперь мы учимся в одном универе.

Короче говоря, я понятия не имею, что делаю в компании этого сексапильного клоуна. И, даже стоя в очереди за попкорном, не могу этого понять.

— Ты с чем будешь? — спрашивает Чемезов.

— Без разницы, — я пожимаю плечами.

— А из напитков что предпочитаешь?

— Да пофигу.

— Блеск, — усмехается он. — Тебе так легко угодить.

— Ты ошибаешься!

— Милаш, мне кажется, или ты всё-таки немного агрессируешь? — улыбается парень.

Взгляд его зелено-карих глаз развратно скользит по мне. А ямочки на скулах… Это не ямочки, а какие-то Марианские впадины.

— Не-а, тебе не кажется, — говорю я, пытаясь повторить его улыбку.

— Ты из-за того прикола все дуешься, да? — догадывается Тим.

— Пф-ф. Я не дуюсь. С чего ты взял? — стараюсь казаться безразличной.

— Дина, тебя же так зовут?

— Надо же. Ты запомнил целых четыре буквы родного языка, — подначиваю Чемезова.

— Ладно. Слушай, мне жаль, что наше знакомство получилось таким отстойным. Что я могу сделать, чтобы загладить свою вину?

— Прекрати быть таким обходительным. Ок?

— Вы в Дубровниках там все такие грубые?

Расплатившись своей картой, Тим передаёт мне ведёрко с кукурузой и стакан с газировкой. Я пробую попкорн.

С карамелью. Мой любимый.

— В Дубовниках, вообще-то. И мы там не грубые, — я не подаю вида, как обескуражена тем, что он попытался вспомнить название моего села. — Если забыл, тогда ты первый начал зубоскалить. Одета я не так, очки у меня, как у мухи.

— Капец, ты злопамятная. А где очки, кстати?

— Я не ношу очки. У меня такое зрение, что я вижу каждый прыщ на твоем смазливом лице.

— Каком-каком лице? — сияя улыбкой, переспрашивает парень.

Блинский блин. Неужели он взял для меня попкорн с сывороткой правды?

— Что? Ты о чем? — схватив горсть воздушной кукурузы, я затыкаю ею рот, собираясь при помощи попкорна фильтровать все, что из него вылетает.

— Ну что, идём? — к нам подходят Аня с Владом.

— Подожди, сколько я тебе должна? — обращаюсь к Тиму.

— Ты о чем? — хмурится тот.

— За это, — указываю взглядом на ведро с попкорном.