Книга Проще, чем кажется, страница 54 – Юлия Устинова

Я кончаю бурно и громко. До сладкой боли. До крика. До беспамятства. До судорог в животе. Так это прекрасно!

Больше никогда, никогда не буду думать, что «ленивый догги стайл» — безрезультативная поза. Все очки уходят Потапову. И следующее, по ощущениям, бесконечное количество минут, Макс трахает меня, накрутив на кулак сетку моего топа, явно используя ее в качестве кинка.

Но я устала, я обезвожена, я еле дышу. Новый оргазм мне точно не по силами. Я не девушка из порно, сорри. Итак свою норму по оргазмам перевыполнила. А Максим будто бы и не собирается финишировать.

— Да кончишь ты уже-е, — предъявляю, потеряв терпение. — Сколько можно?

Сквозь его громкие вдохи прорывается смех.

— Я, походу, схватил пачку с анестетиком, — сообщает Максим.

Мы оба ржем, и я прошу:

— Так сними!

Снимает, тут же входит и, опрокинувшись мне на спину, целует в шею.

— В тебе та-ак, Мань…

— Максим… — предупреждаю, чтобы не наделал делов.

— Не бойся. Я вытащу.

Не боюсь и жду его разрядку столько, сколько требуется, предоставляя Максиму полный доступ к телу и возможность получить наслаждение.

Уже после, остывая и восстанавливая дыхание, мы лежим, тесно обнявшись. Сияет гирлянда. Свечи сгорели, а с ними истлела и наша бешеная страсть. Осталась только нежность — непривычная, невыразимая, пронзительная. Это такая нежность, что я чувствую себя на кончиках пальцев и губах Макса.

Я лежу на его вытянутой руке. А он долго-долго гладит меня по спине и целует в лоб.

— Называй, как угодно… — в какой-то момент его пробивает на поболтать. — Но я тебя люблю. Я тебя люблю, Мань. Заруби это себе, где хочешь.

Я усмехаюсь и киваю, путая пальцами его влажные волоски на груди. Мне не очень хочется что-то обсуждать — под таким я впечатлением от признаний, которыми не перестает меня оглушать Максим. К тому же высохло горло, и я выскребаю им:

— Добавила в сохраненки.

— Мань, если я все испортил между нами, прости, но… похрен. Лучше одни такие сутки с тобой, чем еще столько же лет не иметь возможности прикоснуться к тебе.

— Ты готов променять нашу многолетнюю дружбу на грязный секс? — скриплю в ответ.

— Да, потому что в нем гораздо больше честности, Маша.

— Значит все это время ты только прикидывался моим другом? — голову к Максу в темноте поднимаю. — Я вот — нет. Я думала, у нас все по-настоящему.

— У нас все по-настоящему. Близость на максимуме, Мань. Как ты сказала? Все проще, чем кажется. Так и есть. Все очень просто, Мань. Все так просто, только руку протяни и возьми, — взволнованно задвигает он.

Я же воспринимаю его слова буквально. Нащупываю мужскую кисть и тяну к себе, губами в его теплую ладонь вписываюсь, целую в самую середину и держу так долго-долго, а после толкаюсь в нее щекой и носом.

— Так я никому не делала, — признаюсь Максиму тихим шепотом. — Никогда. Никому.

Может быть, это и чепуха для кого-то. Подумаешь, мужику руку поцеловала. Но для меня-то нет.

И для Макса, я понимаю, что — нет, не чепуха, когда он особо выразительно и отрывисто вздыхает и обнимает меня крепко-крепко. Он ничего не говорит. Но разве для настоящей близости нужны какие-то слова?

— Все еще считаешь, что он был ни о чем? Этот год? — с хриплым урчанием спрашивает Максим многими минутами позже.

За два часа до Нового года мы лежим и смотрим в темный потолок. В доме тихо-тихо и тепло. Елка светится то голубым, то красным. И внутри у меня тоже будто бы переключаются разноцветные лампочки, душа сияет и переливается, попеременно меня эмоциональный окрас.