Книга Проще, чем кажется, страница 7 – Юлия Устинова

— Кем? — мне даже смешно становится. — Вам, разве, требуются музыканты?

— В бухгалтерию. Пройдешь курсы… С главным я решу, — на полном серьезе задвигает.

— Ты что? — смеюсь в голос, представляя себя в новой ипостаси. — У вас там на балансе миллионы! Я же не то нажму, не туда отправлю, и все.

— Богема… — сипло тянет Потапов. — По профессии почему не идешь?

— Я же пробовала, — вытягиваю вперед кисти, густо забитые татуировками.

Меня в двух музыкальных школах из-за них отшили. Вроде, поулыбались, сказали, что позвонят, но в итоге продинамили.

— А я тебе говорил, что ты пожалеешь… — ворчит Потапов.

— Ой все! — обрываю его. — Если бы я хотела послушать нравоучения, я бы маме позвонила.

— Молодец, что позвонила мне. Сегодня, — уже мягкосердечно роняет Макс.

По встречке катит КамАз с желтой кабиной, и я горланю:

— Желтая машина! — успеваю первой ткнуть его в плечо.

— Мань, ты как ребенок! — выдает Максим со смехом.

— Не учи меня жить, лучше помоги материально, — комментирую его попытку наставить меня на путь истинный. — А ну да… Ты же помог. Тогда просто… — тянусь к магнитоле и нагружаю звук: — Твоя любимая.

Откинувшись на подголовник, я разглядываю однообразный зимний пейзаж и даже не замечаю, как меня вырубает.

— Мань… Просыпайся, — сквозь сон слышу голос Потапова, чувствуя при этом нежное прикосновение к щеке.

— Вот меня вырубило… — с трудом глаза разлепляю и выгибаю затекшее тело. — Доехали? — озираюсь по сторонам.

Мы стоим на пригорке у въезда в населенный пункт. До ближайшего дома метров триста. Все село как на ладони. Из труб на крышах домов, где печки еще топят, столбом стоит дым. И снега тут значительно больше, чем в городе.

— Дальше куда? — Макс ждет указаний.

— Ну… Куда-то туда, — вперед сонно киваю.

— Адрес? Улица, дом?

— Я не знаю. Нас же в детстве папа возил или дядь Миша.

— И-и? — нетерпеливо тянет Потапов.

— Подожди… — пытаюсь сообразить. — Нам нужна самая крайняя улица.

— Насколько крайняя?

— Там должно быть поле и дальше лес.

— Мань, смотри вон там поле и лес, — Макс влево показывает, а затем вправо: — И вон там поле и лес. Так куда?

— О, там еще рябина в палисаднике растет! — вспоминаю отличительную особенность бабушкиного палисадника.

— Это офигеть, как мне сейчас поможет, — усмехается Макс.

— Поехали потихоньку прямо, потом сориентируемся.

— Ты дом-то помнишь, как выглядит?

— Да… — я достаю из кармана телефон, открываю галерею и показываю фотку. — Вот.

На фотографии, сделанной еще на допотопный папин мобильный, мы с братом сидим на скамейке у ворот. Мне семь. Ему десять. На улице лето, а впереди целая жизнь.

Как мы думали.

Макс достаточно долго изучает фотку, то приближает, то уменьшает изображение, после чего говорит:

— Ладно. Разберемся.

И он действительно довольно быстро находит бабушкин дом.

— Да! Это он! — оживляюсь я, пока подъезжаем. — А вон рябина! — замечаю на ветвях побитые морозом красные гроздья. — Я никогда ничего не забываю, понял!

Едва машина останавливается, как я вырываюсь наружу. Максим следом выходит.

— Такой маленький домишко! — разглядываю приземистое неказистое строение с темной крышей и закрытыми ставнями. Шагаю дальше прямо в сугроб, чтобы прикоснуться к ветхим палкам штакетника. — А раньше казалось…

— Мань, дай я лопату достану, расчищу до ворот, — предлагает Макс.