Книга Любимый человек, страница 10 – Юлия Устинова

И я понимаю.

Мама совершенно права.

Лена больше не смотрит на меня.

Я с мальчиками сижу на нашей террасе. Жара наконец спала, и можно подышать свежим воздухом. На перилах лежит книга — «Аномалия» Эрве Ле Теллье. До рождения малышей я не пропускала ни одной стоящей книжной новинки, а теперь не могу себе позволить осилить и пары страниц за день. У меня тупо нет времени, а вечером уже глаза слипаются, и я сплю как сурок. Вот и сейчас знаю, что сыновья не дадут мне даже открыть книгу, которую я взяла с собой ради успокоения совести.

Но как же хорошо на улице!

Тише со Степой тоже надоело весь день торчать дома, и теперь они активно исследуют террасу. Тихон все норовит просунуть ручку между досками и дотянуться до ящика, где растет лаванда, а Степка тащит за хвост нашего рыжего кота по кличке Василич. И, пока мои маленькие мужчины занимаются очень важными делами, я болтаю по громкой связи с Верой.

— И ты поедешь?! — восклицает Довлатова — любитель опережать события.

— Без понятия, — отвечаю я.

При этом сердце сжимается в каком-то дурацком предчувствии, за что тут же хочется отчитать себя.

— Поверить не могу, что Янчевский смог тебя уломать!

— Он не смог! Я сказала ему, что подумаю. Я еще не согласилась. Просто он развел такую бурную деятельность и родителей наших подключил, чтобы они с детьми посидели, что я… не знаю. Я просто растерялась.

— Твоя мать знает про развод? — спрашивает Вера.

— Пока нет.

— А свекруха?

— Тоже нет, наверное. Зато Машка догадывается, что у нас все плохо, — вздыхаю я.

— Лен, ну, может, ты передумаешь еще? — осторожно роняет Вера.

На что я фыркаю.

— Ты такая интересная, сама же говорила, что Сергея бы ни за что не простила, а я должна вдруг передумать! — даже обидно становится.

— Ну это я, — оправдывается Вера. — Я твердолобая.

— А я, по-твоему, тряпка и размазня?

— Нет, Лен. Ты ошибаешься! Упрямство — не всегда хорошо. Вспомни, как в школе ты первая ко мне мириться приходила. Если бы не ты, нашей дружбы бы не было. Я же вечно сидела надутая, обиженная на весь мир. Мне было плохо, но пойти мириться первой — ты что! — восклицает Довлатова. — А ты приходила. Твоя отходчивость — это не признак слабости, наоборот. Умение прощать — свойство сильных! Слова Ганди!

Теперь я закатываю глаза.

— Да-да, слабые никогда не прощают, — продолжаю я скептическим тоном довольно известную цитату. — Но Ганди имел в виду другое! И ты сравнила тоже — ссору подружек из-за какой-то фигни с изменой мужа.

— Но ты же любишь его! — Вера бьет по больному.

— И что? Теперь мне этого недостаточно.

— Так и Димка! — она с таким жаром торопится вступиться за него, словно Вера Димина подруга, а не моя. — Думаешь, он с тобой только из-за детей? Это глупости! Если мужчина не любит, его ничем в семье не удержишь — ни детьми, ни сексом, хоть в попу его целуй.

— Вер, он просто чувствует, что должен. И ему стыдно признать, что по его вине нашему браку пришел конец, вот и не может уйти первым. Я развяжу ему руки.

— Но на выходные с ним поедешь? — хитро спрашивает Вера.

— На что ты намекаешь? Между нами ничего не будет!

— Но ты бы хотела? — искушает меня Верка.

— Отстань, Довлатова! Это у тебя, у беременной, гормоны бушуют, а мне итак нормально.

— Ты его пробовала? — неожиданно интересуется она.