Книга Любимый человек, страница 30 – Юлия Устинова

Труднее всего было в первые месяцы после развода, однако совместная забота о детях требовала от нас уравновешенного и партнерского отношения друг к другу. Хотя это оказалось и непросто. Днем я общалась с Димой как ни в чем не бывало, а ночью выла в подушку.

Вот тогда Верка и уговорила меня записаться на марафон волшебника Петровича.

Знакомство с боссом началось с моего хамства.

Я написала в телеге марафона довольно резкий, провокационный комментарий, попросив взрослого дяденьку не морочить голову всяким домохозяйкам с Южного Урала. Егор Петрович мне ответил, причем сам. Так завязалось наше общение, итогом которого стало предложение Петровича стать частью его команды. Он сказал, что ему жизненно необходим личный нигилист, человек, который не верит в его идеи. И та-дам. Теперь я — его правая рука. Мы часто спорим по разному поводу. Вы видели где-нибудь помощника руководителя, который спорит со своим боссом? Нет? Я вот тоже. Но у меня в трудовом договоре есть пункт, согласно которому я должна докапываться до своего начальника. Петрович с моей помощью апробирует какую-то совершенно адскую методику, которую однажды собирается воплотить в тренинге для руководителей. И потом, как говорит Петрович, его это вдохновляет. А мне разве жалко? Я ворчу на начальство и получаю за это бабки — скажите, что вы не мечтаете о такой должности?

Если без шуток, мне действительно нравится моя работа, как и моя новая жизнь работающей многодетной мамы. Наш быт с детьми, наш режим дня — все так, как я хочу, как удобно мне и моим родным. Поэтому предложение Вадима и вогнало меня в ступор. Я запаниковала, что не смогу отказаться от своей новой жизни, а вовсе не из-за того, что мы с Чарсовым не любим друг друга.

Я слишком привыкла принадлежать себе, отвечать за себя, привыкла быть свободной. Но как долго я буду получать от этого удовольствие? Ведь если начистоту, какой бы независимой я не пыталась стать, порой так хочется вернуться домой и прижать к надежному мужскому плечу, хочется, чтобы вечером кто-то спросил, как прошел мой день, а ночью крепко-крепко обнимал… Ведь мне всего тридцать два…

Вадим все же прав. Нужно как следует обдумать его предложение, иначе я превращусь в закоренелую холостячку, которой уже ни один Петрович не поможет.

Я собираю в коробку свои нехитрые пожитки — семейное фото, на котором мы втроем с Леной и маленькой Машей еще до рождения пацанов, и отдельный снимок, где я с детьми, сделанный уличным фотографом на Манежной площади минувшей зимой. Остальное — всякий хлам: зарядник, расческа и прочая мелочь, которая скопилась в ящике стола и в шкафу за годы моего пребывания в этом кабинете.

— Дим, можно? — предварительно постучав, ко мне заглядывает Катя Андреева — мой заместитель.

— Да, конечно, заходи.

Переступив порог, Катя загадочно улыбается.

— Я отправила отчет.

— Хорошо. Ладно, — я пожимаю плечами.

— Спускайся уже. Тебя все ждут.

— Зачем это? — хмурюсь я. — Рабочий день уже закончен. Я же сказал, сам все закрою, на пульт поставлю, ключи позже тебе завезу. Или что-то случилось?

Катя укоризненно качает головой.

— Дмитрий Семенович, мы вас просто так не отпустим. И не надейся, — предупреждает она шутливым тоном. — Спускайся давай. Мы там с девочками фуршет приготовили.