Книга Одинокие сердца, страница 12 – Юлия Устинова

— Что тебя интересует?

— Скажи, ты учишься или работаешь? — спрашивает Миша.

— Работаю на комбинате.

— На каком?

— На нашем, металлургическом.

— Ух блин, так ты металлург?

— Нет, — прыскаю я. — Химик-лаборант. Проверяю качество продукции.

— Прикольно. То есть. Ничего себе! — присвистывает Миша.

На лице парня написано искреннее удивление, только в моей работе нет ничего особенного.

— А ты, насколько я помню, у нас блогер?

— Я исследователь и путешественник. А блогерство — лишь сопутствующее занятие, — сообщает Чурилов.

— Да, точно, в прошлом году ты что-то такое рассказывал.

Но тогда меня не интересовали другие мужчины, никто, кроме Димы.

— Ага, — кивает он. — Вот скоро еду в Арктику.

— Зачем? — хмурю брови. — Там же холодно.

— Так в этом и смысл. Хочу проверить, чего стою. Север не терпит слабаков.

Я окидываю взглядом крепкую фигуру Миши. Он очень высокий, мускулистый, косая сажень в плечах. Одним словом — никак не смахивает на слабака.

— Наверное, мне этого не понять, — задумчиво отвожу взгляд.

— Чего именно?

— Желания что-то кому-то доказывать.

— Не кому-то, а себе, — мягко поправляет Миша. — Это гораздо сложнее. И потом, жизнь такая короткая, хочется везде побывать, все успеть. Вот с парнями хотим поставить мировой рекорд. Еще никто не пытался покорить Арктику на гражданских тачках.

— А это не опасно?

— Конечно опасно! — радостно восклицает Чурилов. — В том-то и романтика!

Поежившись, я трясу головой.

— Для меня температура ниже нуля априори не может быть романтичной.

— Вот поэтому среди первооткрывателей одни мужики.

У Миши вырывается смешок, подчеркивающий превосходство в его тоне.

— Нет! — решительно протестую я. — Не поэтому. Это все мужской шовинизм и издержки патриархального общества. Вы, мужчины, открыли практически все до того, как женщины смогли получить на это право.

— Хм… — медленно кивает парень. — Справедливо. Но все-таки, не станешь же ты спорить, что открывать и завоевать — не женское занятие.

— Я не стану, — соглашаюсь с ним. — Но в мире найдутся сотни и тысячи сторонников гендерного равенства, которые с тобой поспорят. Или, вообще, подадут в суд.

— Тогда буду ждать их иск в суде, где-нибудь в Оймяконе, — самодовольно усмехается парень.

Я вдруг тоже улыбаюсь.

— Спасибо, Миша, — искренне благодарю его.

— За что? — спрашивает он несколько обескураженно.

— Что поддержал и отвлек.

— На месте Филатова я бы никогда так не поступил. Притащить девушку в компанию, где будет бывшая — это свинство, — серьёзным тоном произносит парень.

— Да ладно! — фыркаю я, скрещивая на груди руки. — А кто недавно просил меня о помощи и целовал на глазах своей бывшей?

Миша невозмутимо трясет головой.

— Это другое.

— Ну конечно! — восклицаю я.

— А хотя ты права, — неожиданно соглашается он. — Я тоже свин. Вышло некрасиво. Но поцелуй был классным, — его губы трогает соблазнительная улыбка.

— Вообще-то, я просила тебя не распускать руки, — напоминаю ему, пытаясь обратить историю с нашим поцелуем в шутку.

— Тебе не понравилось? — сверкает глазами Миша.

— Понравилось, — признаюсь ему.

Парень поворачивается на бок, лицом ко мне, и я буквально всем телом ощущаю его сильную мужскую энергию.

— Повторим? — большая ладонь находит мою руку.

— Зачем? — наблюдаю, как его мозолистые пальцы осторожно гладят мои, отчего по коже пробегают приятные мурашки. — Сейчас же нас никто не видит.