Книга Amore mio Юля Котова, страница 100 – Юлия Устинова

— Вот оно что. Я предполагал, что между ними что-то было.

— Как это предполагал? Тебе что-то рассказывали?

— Нет, но несколько лет назад я нашел дома письма, случайно… целую стопку, — обнимая меня, он расположил ладони друг под другом, иллюстрируя свои слова. — Твой дед писал моей бабушке, когда служил в армии. Представляешь?

— Серьезно?! Она все еще хранит их?! — удивлённо воскликнула я.

Эта новость совсем не вязалась с тем, что мне было известно о характере Тамары Семеновны и о том, как она поступила с моим дедом. Зачем ей хранить письма полувековой давности, если она сама предпочла деду другого мужчину?

— Да. Там есть даже его фотки. Я постеснялся ей признаться, что видел их… Это странно и даже удивительно… Они и мы. Ты не находишь, Юля?

Он с нежностью смотрел на меня, поглаживая бёдра.

— Я думала об этом недавно. Ведь… если бы у них все получилось, нас бы, в принципе, с тобой на свете не было.

— Точно, — кивнул парень. — И кому за это сказать спасибо?

— Твоей бабуле, конечно! Она бросила моего деда, не дождалась из армии.

— Тогда зачем она хранит его письма? — теперь и парень задался этим вопросом.

— А я откуда знаю! Это же твоя бабушка. Вот и спроси ее сам!

Пока мы обсуждали загадку века, из туннеля снова послышались отголоски перебранки и быстрые шаги. Кто-то бежал, а кто-то догонял. И я поразилась тому, насколько все влюбленные в мире похожи друг на друга, особенно в том, что касалось разборок. Японцы, американцы, русские, итальянка с украинской кровью… мы реально все придерживались одного и того же алгоритма. Первое: влюбитесь. Второе: вынесите друг другу мозги. Третье: будьте счастливы. Но на счёт третьего, это ещё бабушка надвое сказала. И почему никто не может, воспользовавшись опытом поколений, просто перейти от пункта первого прямиком к третьему? «Да потому что гладиолус», — как любит говорить Натахин.

— Подожди! — голос Ланкастера раздался совсем рядом, и мы заозирались.

— Убери от меня руки! — кричала Вероника. Мы их не видели, но слышали очень хорошо. Видимо, они стояли где-то неподалеку.

— То, что ты предлагаешь, никуда не годится! Это наглый шантаж! — гулко зазвучал голос девушки.

— Кажется, они еще не закончили, — прокомментировал Бредин их перепалку.

— Тихо, — я зашипела на него и, затаив дыхание, прислушалась.

— Я предложил тебе стать моей женой! — громко сказал Кеннеди. — Почему ты так реагируешь?!

— Потому что… это бред! — так же громко ответила Вероника. — Это… Я не думала об этом! Я хотела всего лишь быть с тобой! Нам и так хорошо вместе! Мы может встречаться, как все нормальные люди… Ты будешь прилетать ко мне на каникулы, или я … Но брак?! — завопила она. — Зачем надо все так усложнять, Кен?!

— Затем, что мне придется многим рискнуть, понимаешь?! Моя семья будет давить на меня, но я должен знать, за что бороться! Все эти два месяца я мечтал о тебе, каждый день, Вероника! Мне не следовало никого слушать… и теперь точно не стану… Я не врал, когда говорил, что люблю тебя… с той первой ночи год назад… я только о тебе и думаю. И… я хочу знать прямо сейчас, готова ли ты пойти со мной против всех… Будет нелегко. Отец может всего меня лишить, но с тобой это не будет иметь значения!

Сидя на коленях своего любимого Бредина, я едва не растеклась по древним ступеням счастливой лужицей от слов Ланкастера. Ну до чего же хорошо и правильно он говорил!