Книга Amore mio Юля Котова, страница 37 – Юлия Устинова

Значит, его задело? Что ж, отличная новость! Жаль, что этого недостаточно, чтобы я перестала думать о том, как однажды он задел меня…

Зависнув на добрые сорок минут в учебном офисе, где с нами провели инструктаж, сообщили главные местные порядки и выдали пропуска, мы с Брединым разошлись по своим учебным корпусам.

В качестве основного предмета я выбрала «Итальянскую культуру и язык для иностранцев» и несколько общих предметов, которые здесь преподавали как на итальянском, так и на английском: философию, математику и экономическую теорию. Всё-таки главным мотивом, по которому мы с Брединым тут оказались было вовсе не обучение, а участие в Международном студенческом форуме, который должен был стартовать в начале октября. Ведь у нас имелось для этого все необходимое: брединская эрудиция, мой взгляд на проблемы современной молодежи и крутые жёлтые ботинки.

До начала занятия оставались считанные минуты, и огромная аудитория была забита толпой жаждущих до знаний студиозусов всех наций и мастей. Курс «Итальянской культуры» был межнациональным, поэтому рядом с индусами сидели японцы, а темнокожую братию разбавляли бледнолицые вроде меня.

Вет прислал очередное сообщение, и я поморщилась, обнаружив на экране уже сотый за последние два дня любвеобильный смайлик, которые, как и розы, катастрофически не переваривала.

— Привет, здесь не занято? Ты не будешь против, если я сяду рядом? — надо мной раздался мужской голос с приятным низким тембром, и я подняла голову, чтобы узнать, кто меня потревожил.

Это был парень европейской внешности: серо-зеленые глаза, модно уложенные светлые волосы и стильный прикид. Высокий, плечистый, загорелый. Словно только что сошел со страницы в Инстаграм после того, как запостил свои утренний кофе и голливудскую улыбку. Впрочем, все это были лишь мои домыслы… за исключением улыбки.

Парень обращался по-английски, и я ответила ему тем же, сказав:

— Нет, пожалуйста, можешь садиться.

Парень уселся рядом и протянул руку, на запястье которой красовались часы стоимостью, должно быть, как подержанный Форд Фокус моего отца.

— Меня зовут Кеннеди…

У этого дня были все шансы на то, чтобы стать днем, который переплюнул все остальные по части насыщенности и мегабайтам полученной информации. Могла ли я подумать еще вчера, что этим утром буду есть средиземноморский омлет, приготовленный самим шефом Брединым? Ха! А сидеть на лекции по соседству с будущим владельцем одного из крупнейших аукционных домов Америки — Кеннеди Ланкастером lll? Ха-ха! А обедать с тем же самым чикагским мажориком в ресторане, где одна минералка стоила, как баррель нефти (предположительно)?! Трижды «ха»!

Впрочем, этот Кеннеди не казалась снобом и обладателем голубых кровей. Разве что в его манере держаться было что-то аристократическое, а темно-коричневыми туфлями парня можно было оплатить коммуналку за дедовскую квартиру на год вперёд. Если не на два.

О том, что семье Кеннеди принадлежит контрольный пакет акций аукционного дома Lancaster's, я узнала из сети после того, как в перерыве между лекциями парень поведал мне о трудном периоде в жизни Леонардо да Винчи, во время которого в свите папы римского Льва Х великий и многогранный гений эпохи Возрождения побывал в Болонье. Сначала я решила, что Кеннеди всего лишь богатенький ботаник, но когда парень стал заливать про манускрипт да Винчи, который он лично держал в руках… тут-то я и заподозрила его в развешивании спагетти по моим ушам, запрограммированным на то, чтобы никому не верить на слово.