Книга Amore mio Юля Котова, страница 47 – Юлия Устинова

Бредин схватил несколько бумажных салфеток и принялся раскладывать их возле себя прямо на скамье. Я лишь закатила глаза, не оценив его внезапного порыва стать педантом. А потом он без лишних слов залез на лавку и откашлялся в кулак.

— Прошу меня простить, леди и джентльмены, — проговорил на своем недо английском. Несколько пар глаз тут же обратили на него взоры, — видите ли… у этой девушки, — он кивнул в мою сторону, — странное чувство юмора. Но она все равно мне нравится. Пожалуйста, не обращайте на нас внимания. Buon appetito.

А потом он сложил ладони в подобие рупора и загорланил. Один из едоков по соседству с нами успел снять на смартфон этот момент, пока я боролась с приступом истерики.

Я до последнего не верила, что Бредин решится на эту дебильную выходку, но он сдержал свое слово.

Ладненько, Котова. Главное — когда будешь выполнять свою часть сделки, помни, кто твой враг.

Полная решимости идти до конца и уверенности в непоколебимости собственных принципов под бдительным оком Бредина я осушила первый бокал, потом ещё два. Четвертый мы пили на посошок, потому что Бредин заявил, что вторую и третью бутылки планирует прикончить в нашей комнате. Вот сволочь хитрая!

По дороге к дому Сильвии я немного проветрилась и протрезвела. Особенно после разговора с Тихомировой, которая сразу определила, что я подшофе, обратив внимание на мою неестественную осторожную интонацию. И стоило мне на вопрос подруги «А не с Брединым ли ты там печень садишь?» ответить утвердительно, как эта южноуральская сводня со словами «Ну наконец-то, свершилось!» бесцеремонно бросила трубку, пожелав нам обоим спокойной ночи, которая в Челябинске уже наступала. Поэтому, когда звонил Вет, чтобы пожелать мне того же, я даже отвечать не рискнула. Пьянь итальянская!

Комната Бредина оказалась совсем не такой просторной, как та, что вероломно оккупировали японцы. Мебельный минимализм включал кровать, шкаф и допотопный диван с двумя подушками. За окном, смотревшим прямо на мостовую, сгущались сумерки.

— Не отвлекайся, у нас ещё куча дел, — произнёс Бредин, выхватывая из моих рук смартфон, в который я залипла в очередной попытке найти новое жилье.

Вместо телефона он всучил мне бокал с игристым и, скинув подушки с дивана, уселся рядом.

— Я больше не могу, — простонала я, силясь припомнить порядковый номер этого бокала.

— А кому сейчас легко? — спросил Бредин. — Надо, Юля. Надо.

Он звякнул своим бокалом по моему и замер в ожидании того, когда я начну пить.

— Нам же завтра на учебу, — язык заплетался, когда я попыталась воззвать к здравому смыслу.

— Я дам тебе жвачку, — парировал мой собутыльник.

Я лишь хмыкнула в ответ, понимая, что меня завтра никакая жвачка не спасет, если мы не остановимся. Пригубив напиток, я поставила бокал на пол рядом с диваном и снова уселась, поджав под себя ноги. Бредин повторил за мной и, придвинувшись, уселся по-турецки.

— Тебе не нужно искать новое жилье, — он указал взглядом на мой мобильный, — я сам уйду, что-нибудь придумаю. А ты оставайся здесь. Ладно?

— Откуда такая жертвенность?

Бредин положил ладони на мои колени, и я проследила взглядом за тем, как он проскользил ими вверх.

— Повторяй за мной, — размеренно произнес парень, — спасибо… Рома, — и обхватил меня за бёдра.