Книга С любовью, Лондон, страница 105 – Юлия Устинова

— Нет, но если забуду, ты же мне напомнишь?

Я попыталась обратить все в шутку, но не тут-то было.

— Катерина! — строго сказала мама. — Остался семестр! Расслабляться будешь потом.

— Когда потом? На пенсии? — спросила ее, отправляя блеск и зеркальце в карман куртки, и снова пожалела, что прозвучала слишком легкомысленно.

— Пенсию еще надо заработать! — категоричным тоном заявила она. — Чтобы в десять была дома!

— Да, мэм, — пробурчала я.

И в очередной раз поразилась, какое действие оказывают гормоны беременной матери на настроение ее домочадцев и собственный стиль воспитания, который в последнее время все больше и больше вводил меня в ступор. То она говорила со мной, как со взрослыми человеком, то, вот как сейчас – отчитывала, словно мне десять. Но это всё мелочи жизни, главное – Лондону пока не грозил срок в колонии для несовершеннолетних, и он прямо сейчас ждал меня за рулём тачки Олли, обещая сделать последний день уходящих каникул волшебным и незабываемым.

Но до фильма дело у нас так и не дошло, и вовсе не из-за приступа половой распущенности, свойственной многим нашим сверстникам. Впрочем, я бы не отказалась от волшебства, которое ранее мне сулил Амаяк Акопян ньюпортского розлива. Но, нет… Вместо того, чтобы заняться чем-то более… прогрессивным, мы с Лондоном спорили, напоминая сейчас двух ботанов-бунтарей со стажем.

Началось все с того, что среди литературного бардака, что вечно царил в комнате парня, я наткнулась на книгу Сэлинджера, которую прочла в оригинале этим летом. И лучше бы я этого не делала, ибо она и стала настоящим камнем преткновения. Особенно после того, как Лондон заявил, что у него много общего с Холденом Колфилдом*.

— Терпеть не могу этого Холдена! — возмутилась я, кинув на обложку взгляд, полный пренебрежения. — Ты не можешь быть на него похож! Ничем! Абсолютно!

— Интересно, и почему же? — Лондон с обезоруживающей улыбкой смотрел на меня, изогнув густую бровь. — Я тоже разгильдяй, лишенный цели и приоритетов, могу нарушить правила и…

— Да! Но есть одно существенное «но»! Ты не трус, Лондон! И ты не такая безвольная амёба! Я запрещаю тебе сравнивать себя с этим неудачником! — перебила его, раздувая ноздри от негодования, — немедленно возьми свои слова назад! — приказала ему. — Повторяй за мной. Я не Холден Колфилд! Ну же!

Лондон, закинув голову, заливисто смеялся надо мной, поэтому от увещевания мне пришлось перейти к активным мерам, и с кличем «Повторяй, а то пожалеешь!» я опрокинула его на спину, забравшись сверху. Пригвоздив руки парня к изголовью кровати, я пыталась испепелить его негодующим взглядом. Лондон с задорной улыбкой выразительно смотрел на меня, не предпринимая очевидных попыток освободиться, чем взбесил ещё больше.

— Скажи это! — угрожающим тоном проговорила, склонившись к его лицу.

— А что я получу взамен? — этот любитель американской классики, провел по губам языком, вводя меня тем самым в когнитивный диссонанс, о котором ранее за ужином упоминала мама.

С одной стороны, я боролась с желанием придушить его за то, что он настолько несправедливо к себе относится, а с другой – нестерпимо хотелось его поцеловать.

— Я… что-нибудь придумаю, — ответила, уставившись на его губы, сбавив обороты, — просто скажи мне это. Скажи, что ты никогда не станешь таким, как он.