Книга С любовью, Лондон, страница 115 – Юлия Устинова

— Ты одна, Кейт? — раздался голос той, на которую лично у меня уже никаких синонимов не хватало. — А где же твои друзья? Неужели они тебя бросили?

Почему-то я была абсолютно уверена, что это говорила Гита. После инцидента в загородном доме Магуайра я словно научилась распознавать ее особенно издевательский и самоуверенный тон. Гита первая уселась за одну из парт, расставленных по кругу, и Зита молча присоединилась к ней.

— Изыди, нечисть, — ответила я по-русски и снова уткнулась в свой мобильный, мысленно поставив галочку на том, чтобы не забыть завтра захватить в школу чеснок и святую воду.

— Что ты там бормочешь? — усмехнулась Гита. Я и бровью не повела на ее вопрос, и та решила перейти к тяжёлой артиллерии, ехидно процедив, — кстати, как поживает твой дружок – драгдилер? Слышала, что Лондона отправили в лагерь для малолетних преступников. Всегда знала, что этот выпендрежник плохо закончит.

Я изо всех сил сжала зубы, чтобы не рявкнуть ей в ответ какое-нибудь банальное ругательство и обрадовать тем, как меня задели ее слова. На пороге кабинета внезапно нарисовался Том Уилсон и во многом поспособствовал своим появлением тому, что ко мне вернулось самообладание.

— Кейт? — он с подозрением покосился на сестер, отодвигая стул рядом со мной. — Все в порядке?

Я выдавила из себя благодарную улыбку и ответила:

— В полном. Но кое-кому здесь бы не помешало вызвать экзорциста, — перевела невинный взгляд на Гиту и мило захлопала ресницами.

Том громко заржал, а главная ньюпортская дьяволица заметно скисла. Тем временем в кабинет стали подтягиваться другие любители психологии и усаживаться за «круглый стол», наполняя помещение звуками болтовни, редких смешков и всеобщей возни. Олли десантировалась по другую сторону от меня рядом с Куртом, а стулья справа от Уилсона заняли Деми и ее новый бойфренд-бройлер Лукас, который, как и Том, слыл ярым сторонником курса Магуайра. В общей сложности, нас набралось здесь тринадцать человек, и меня немного позабавила неравномерная рассадка, в результате которой сестры Фернандес сидели в гордом одиночестве, как два нахохлившихся воробья на заиндевевшем на морозе проводе.

— Как ты, Кэти?

Олли приобняла меня и смотрела с таким сочувствием и заботой, что я снова стала впадать в минор, вспоминая строки из письма Лондона, которые уже успела вызубрить наизусть за это утро.

— Нормально, — лаконично ответила, отводя взгляд, что, без сомнения, говорил обратное.

— В Мэйн Тин запрещено пользоваться мобильными и интернетом, — тихо проговорила она. — Они могут звонить лишь раз в несколько дней. Лондон обещал маме позвонить в конце недели, если хочешь…

— Нет! — я слишком резко перебила ее, — я не желаю о нем слышать! — Олли вся сжалась от моих слов и тона и стала казаться еще миниатюрнее, чем была на самом деле. — Извини… Но это все ни к чему. Спасибо, — добавила уже более миролюбиво.

— Кэти, у меня сердце разрывается, когда смотрю на тебя, — проговорила подруга, качая головой и подтверждая мои опасения, что актриса из меня выходит крайне отстойная. — Как он мог так поступить с тобой… и главное… зачем?

— Давай не будем об этом, пожалуйста, — промямлила я и, сделав вид, что меня ждёт супер важная переписка, отправила Тихомировой очередное сообщение.