Книга С любовью, Лондон, страница 23 – Юлия Устинова

— Прекрати смотреть на них! — одернула меня Олли. — Ты бы знала, что Шейла говорила о тебе в раздевалке сегодня! Тебе очень повезло с этим освобождением от медика, — и она указала пальцем на мой многострадальный нос.

— И что же она говорила? — поинтересовалась я, накалывая на вилку очередной зелёный колобок со вкусом болотной тины.

— Если быть краткой – тебе конец, Кэти! — жизнерадостным тоном проговорила эта мелкая.

— Очень страшно.

— Я, конечно, уважаю тебя за смелость, — хохотнула Олли, — хотя это больше смахивает на безбашенность… или идиотизм, — добавила она, подперев подбородок рукой. — Ведь я же тебе говорила, не лезть к Курту!

— Да не лезла я к нему! Зачем мне лезть к тому, кто даже административное деление родной страны освоить не в состоянии?! — в свою защиту протараторила я. — Он всего-то проводил меня до медицинского кабинета! Я же его не из-под венца у этой злыдни увела!

— О! Поверь, детка! Для Шейлы все выглядит именно так.

— Да плевать я хотела на то, как это выглядит! В конце концов, я его туда насильно не тащила! Как говорят у нас: «Не виноватая я, он сам пришёл», — это бессмертная фраза была сказана уже на русском.

— Я снова ни черта не поняла тебя, но, кажется, разделяю твою точку зрения, — с набитым ртом пробубнила Олли. — Только мой тебе совет, когда пойдешь в туалет, смотри по сторонам.

Вот тебе и здрасьте! Я тут только второй день, но моя популярность просто бьёт все рекорды. Что мы имеем: злющая стерва – две штуки; заносчивый грубиян – одна штука; недалёкий, но дружелюбный бройлер – одна штука; любительница потрепать мне нервы разговорами о том, что меня ждёт кровавая расправа – одна штука. Итак, расставляю знаки и включаю режим Софьи Ковалевской: минус два плюс минус один плюс один плюс один. Выходит минус один!

Чудненько! Я снова на исходной позиции! И даже подальше! Так держать, Чеснокова!

Понятия не имею, как мне удалось дожить до пятницы, но я это сделала. Меня больше никто не пытался засунуть в мой шкафчик или выставить вероломным захватчиком. Даже Зита с Гитой, казалось, последние пару дней стали смотреть на меня не так враждебно. Я же никогда не была склонна к мизантропии, поэтому, решив забить на довольно стрёмное начало своей учебной деятельности в старшей школе имени Уильяма Роджерса, встретила утро этой пятницы, как и подобает, с лёгким пофигизмом и на расслабоне. А все почему? А все потому. В этой школе, как и в большинстве других американских школ, народ по субботам не учился!

И я уже предвкушала свои ленивые выходные (имею в виду ту их часть, что удалось бы урвать, пока мама не нашла бы мне стопятьсот заданий), когда наконец-то отыскала класс, где должно было проходить занятие Клуба любителей кино. Из всех школьных клубов этот мне показался самым интересным, точнее, самым не энергозатратным. Сиди себе и смотри киношку за компанию с другими такими же тунеядцами. Всего и делов. И стало понятно, что не я одна такая умная. Перед развернутым огромным белым полотном экрана располагалось несколько рядов откидывающихся черных кресел, таких, как в кинотеатре. Большинство из них было занято, и я увидела знакомые лица и горы мышц на галёрке. Все та же кучка бройлеров во главе с Куртом и Лондон. И я снова задумалась о том, что же этих двух парней, кроме увлечения ими Зитой и Гитой, вообще может связывать. Курт не блистал остроумием и, являясь персоной популярной, оставался при этом добродушным и приветливым парнем. Лондон же, казалось, только и мог, что насмехаться над другими. Но несмотря на различия эти двое неплохо ладили. Что было, как минимум, странно.