Книга С любовью, Лондон, страница 70 – Юлия Устинова

— Я перестаю нормально соображать, когда ты так смотришь на меня, Кейт, — произнес парень и, оторвав взгляд от монитора ноутбука, откинулся на спинку кресла.

Подперев голову ладонями, я невинно улыбнулась и сказала:

— Ты тут не выступай, реферат, знаешь ли, сам себя не напишет.

— Это называется эксплуатация труда.

— И что с того? Вполне в духе капитализма, — парировала я.

— Только не говори, что ты знакома с трудами Маркса, — и взгляд Лондона говорил о том, что он недалек от этой мысли.

— Неееет! — засмеялась я. — Это все Lady_X.

— Звучит, как псевдоним для порнозвёзды, — с сомнением в голосе сказал он.

— Эй! Попрошу следить за языком! Это вообще-то моя бабушка!

Взгляд Лондона стал сверх растерянным, и тут до меня дошло, что он мог подумать.

— Лондон, нет! Только не говори, что ты решил, что моя бабушка… ээээ…

— Порнозвёзда? — продолжил он. — Забавный диалог у нас выходит, — добавил с кривой улыбкой. — Может, ну их, этих конфедератов? — спросил, кивая на монитор. — Я бы с удовольствием послушал про твою бабушку.

Поднявшись со стула, я сбегала к двери, чтобы убедиться в отсутствии посторонних ушей, и, схватив свой смартфон, уселась прямо на стол перед Лондоном.

— А ты никому не скажешь? — спросила его.

— Обещаю, буду нем, как анчоус, — отодвигая ноутбук подальше от моей пятой точки, ответил тот.

Открыв приложение, я передала телефон парню.

— Что?! — удивлённо воскликнул он. — У твоей бабушки есть свой канал?! Офигеть, Кейт! Двести пятьдесят тысяч подписчиков!

— Да не ори ты так! — сердито одернула его. — Мама не знает, и никто не знает, что я знаю.

— Почему?

— Там много… нецензурной лексики. Анекдоты для взрослых. Для… очень – очень взрослых. Взрослее не бывает.

— Я хочу посмотреть! — с невероятным энтузиазмом заявил Лондон.

— Там же на русском! Ты ничего не поймёшь!

— А ты переведи.

— Поверь, если я это переведу, у меня отсохнет язык, а у тебя уши. Да и как можно перевести русский мат? Им надо проникнуться! — сказала я, потянувшись за телефоном.

— Вот теперь мне точно надо это увидеть! — дурачился парень, заведя зажатый в ладони телефон за спинку кресла. Другой рукой он погладил мое колено и, прищурившись, произнес, — Китти, хотел бы я узнать, какие ещё сюрпризы меня ожидают.

— Ну … я не люблю чеснок, — сморозила первое, что пришло в голову.

— Чеснок? — нахмурил брови Лондон. — Точно! Я помню, это игра слов. Чеснок и твоя фамилия, — кивнул он. — Правда не любишь?

— Терпеть не могу.

Лондон положил смартфон на клавиатуру ноутбука и, обхватив меня за бёдра обеими руками, с придыханием проговорил:

— А вот я люблю…

— Чеснок?

Должна же я была уточнить!

— И его тоже.

Он поднялся из кресла и теперь возвышался надо мной, устроившись между бедер. Я не знала, куда лучше пристроить руки, и обвила ими парня, пока тот с загадочным видом наглаживал мои ноги.

— Это все, что мне стоит знать, Кейт? Ты не любишь только чеснок или что-то ещё? — спросил он.

— У тебя какая-то странная форма ведения допроса, — намекнула на наши откровенные объятия.

Его ладони скользнули в задние карманы моих джинсов, но я совсем не возражала против такого вульгарного жеста.

— Разве это допрос? — поинтересовался этот нахал, разглядывая меня бесстыжим взглядом. — Мне интересно, вот и всё.