Книга С любовью, Лондон, страница 8 – Юлия Устинова

«Алекс – Юстасу. Я все еще жива. Отменяй поминки, выливай компотик».

Не удивлюсь, если подруга весь день просидела, гипнотизируя свой мобильник в ожидании весточки от меня. Уж очень быстро она ответила:

«Юстас – Алексу. Чеснокова, вот, что значит американский оптимизм! Донт вори, би хэппи, ёшкин кот! Как там за бугром?»

Засмеявшись с интонацией лошади Пржевальского и получив от мамы укоризненный взгляд, набрала ответ:

«Люди здесь тоже ходят на двух ногах и дышат кислородом. А в остальном, я еще не поняла».

Поэтому было самое время, чтобы это выяснить. Мое знакомство с Нью-Йорком ограничилось лишь терминалами аэропорта Кеннеди, где я впервые побывала в американском сортире и расплатилась в кафешке зелеными бумажками с физиономией первого министра финансов в истории США*. Мама, уже посетив Америку этим летом, выглядела собранной и невозмутимой, впрочем, как и всегда. Скорее, она даже смахивала на аборигена, и в очередной раз сделала мне замечание по поводу моего акцента, когда я заказывала кофе и пончики.

В Бостоне же помимо аэропорта теперь я имела удовольствие любоваться какой-то промзоной, что до дрожи в коленях и лёгкой тахикардии напоминала окраины ЧТЗ**. Даже дышалось здесь совсем, как дома. Но приступ ностальгии длился недолго, потому что Рик вывернул на какой-то хайвэй и, поддав газу, погнал тачку к границе штата Массачусетс, за которой начинался Род Айленд – штат, где и находился Ньюпорт – город, что должен был стать для меня новым местом дислокации.

В Ньюпорт мы въехали через полтора часа, и я уже была готова на что угодно, лишь бы скорее принять душ и развалиться в позе хламидомонады на первой попавшейся горизонтальной поверхности.

Хотя в этом месте я должна немного повосторгаться местными красотами. Должна. Но не буду. Да и как можно сравнивать мой родной город-миллионник с этим маленьким приземистым курортным городишкой на двадцать пять тысяч душ, где во всю эксплуатируют американскую историю колониальной эпохи? А что ещё им остаётся? Ни тебе заводов-кормильцев с боевой славой, ни хоккейной команды. Одна сплошная праздность. Аккуратные улочки, сувенирные магазинчики, какие-то галереи, кафешки и рестораны заставляли меня сомневаться в том, а работает ли тут вообще хоть кто-нибудь.

— Кейт, какие будут первые впечатления? — поинтересовался Рик, когда мы стояли на перекрестке возле «Стакана Темзы». Именно так дословно переводилось название небольшого музея не пойми чего со входом на углу здания.

— Эмм, жить можно, — ответила Рику, пытаясь сообразить, при чем тут Темза в городе, расположенном на острове посреди залива в тысячах километров от Лондона.

— Краткость – сестра таланта, — прокомментировал мой ответ этот явный поклонник Чехова.

— Слова Гоголя, — ляпнула я фамилию первого пришедшего в голову классика, за что тут же получила от мамы еще один взгляд с намёком на толстые обстоятельства.

— Нет, Кейт, — усмехнулся Рик, прикинувшись, что не распознал моего изысканного сарказма. — Это Чехов.

— Она знает, что это Чехов, — пробормотала мама. — Просто Кейт, — и сделала акцент на имени, — очень любит пошутить. Весело ей, понимаешь?

— Звучит обнадеживающе, — заметил Рик, — Мы скоро приедем домой, осталось совсем немного, — и, на мгновение повернувшись, лучезарно разулыбался мне. — Я так соскучился по тебе, ты даже представить себе не можешь, — сказал уже маме, устроив свою ладонь на ее коленке.