Книга Ты (не) в моём коде, страница 100 – Таисья Тишь

— А что твоё? — Её голос дрогнул.

— Не знаю пока, — соврал я. Но сказать ей сейчас про Таю значило бы добить. Пьяная, расстроенная девушка не должна узнать, что её заменили. Не заменили, но она ведь прочтёт именно так.

Марина кивнула. Слёзы потекли, она вытерла их тыльной стороной ладони, размазав остатки туши.

— Лучше бы я тебя вообще не знала, — произнесла она и отвернулась.

Мой телефон завибрировал в кармане со знакомым пиликаньем. Тая.

«Иван тебя ищет с собаками. Посмотри командный чат, как сможешь».

Я посмотрел на экран, потом на Марину. Она сидела на диване, обхватив колени, смотрела куда-то в сторону, отвернувшись. Лица я не видел.

— Пока, Марин, — сказал я.

Она не ответила.

Я вышел, и дверь сама тихо за мной закрылась, лишь издав небольшой щелчок.

На улице я стоял минуту, дыша холодным воздухом. Я вдыхал его поглубже, чтобы перебить тяжёлый запах цветочных духов, который словно въелся где-то под носом.

Но всё же стало легче. Да, гадко. Даже отвратительно. Но давно пора.

Доехал до дома уже к ночи. В квартире было тихо. Тая, видимо, уже спала. Свет нигде не горел. Что ж, значит, есть время подумать, как ей всё это объяснить. Время, кстати, сколько?

Сняв куртку, зашёл в ванную, включил свет и бросил взгляд на часы. Подстава. Второй час ночи. Сел на край ванной и подвис. Хреново, но придётся рассказывать, как есть. Иначе как объяснить весь этот джаз? Колючка знает все мои дела. А врать… Не хотелось.

Я растёр лицо руками и закинул шмотки в стиралку. Запустил её и залез в душ. Хотелось смыть этот запах, напоминающий о том, что Марина бросала мне, не обращая внимания на разодранное колено. Но сказанное водой не смоешь. Под душем стоял долго, пытаясь подобрать слова. Поверит? Надо сказать так, чтобы не сомневалась. Только вот как?

Я услышала, как щёлкнул замок входной двери. Поздно, глубоко за полночь. А потом раздался шум стиралки и звук воды в душевой.

Стиралка сразу? Ночью?

Под ложечкой нехорошо засосало.

Я сидела у себя на кровати с ноутбуком на коленях и старалась не думать. Не думать, не думать.

Женя вышел из ванной и прошёл на кухню. Я прикрыла ноут. В комнате лежала в полной темноте и слушала, как он возится, ложится и затихает.

Ни сна, ни спокойствия. Только пульс в ушах. Через какое-то время я не выдержала и встала. Тихо, босиком вышла на кухню за водой.

Не знаю почему, но проходя по коридору, я вспомнила, как вешала пальто в то утро, когда ходила за Лёшиным подарком.

Меня словно поставили на ребут, я смотрела на Женину куртку, как загипнотизированная. Сделала шаг к ней. Казалось, что подхожу к вешалке, двигаясь против течения.

Да. Запах. Тот же самый. Почти выветрившийся, но совершенно точно, он.

Оглянувшись в сторону кухни, увидела, как Женя спал на диване, рука под подушкой. То же лицо, расслабленное. Красивое.

Я задрала голову в потолок, чтобы справиться с собой.

Боже мой, ну как же так?! Опять! Ссука, почему?

Руки похолодели.

А слова, сказанные папе? И про «не будет других»… Зачем?!

Его телефон лежал на столе, экраном вверх и беззвучно мигнул.

Я не собиралась смотреть. Правда, не собиралась. Но когда экран вдруг загорелся от входящего сообщения, мне показалось, я могу увидеть то, что объяснит мне, ответит на вопрос. На хера?