Книга Ты (не) в моём коде, страница 111 – Таисья Тишь

Фак!

— Не пыхти на меня. Я с Толиком так расплевалась, такого наговорила, казалось, это точно всё. Такие слова не отмотаешь. А потом мы сдружились. У него другая девчонка, — сказала Сашка, так легко и просто.

А я смотрела на неё во все глаза: я отказываюсь понимать, что же это значит, ты из-за другого говорила, нельзя давать относиться к себе как к говну? У тебя кто-то появился, а мы и не знаем?! Сандро продолжила, не обращая внимания на моё офигевшее лицо:

— Он мне с ролью помог. С Алкой мы в хороших отношениях.

— Алкой?

— Девушка его, — улыбнулась Саша. — И выйти из того говна, в которое я попала, тоже он помог. Просто расставил всё по местам парой фраз. Как шоры с глаз упали. Так что подумай. Видишь, как по-разному бывает…

— Спасибо, Сань, — сказала и зажмурилась. В глазах жгло.

Я долго ворочалась. Потом достала из-под подушки телефон. Открыла чат. Последним у меня висело сообщение, что он едет домой.

Уставилась в потолок.

Это плохо. Очень плохо. Для меня.

Потому что Женя — это тебе не Лёша. Не Юра. Не Игорёк, который был феноменальным бабником, но не был другом. Не Миша, который был первой влюблённостью без единого поцелуя.

Фа-а-а-ак, ну что за адское дерьмо!

Но после слов Сашки нужно было что-то сделать. Ползавший внутри червяк жрал всё активнее.

Я открыла настройки и удалила Женю из ЧС.

Наверное, это ничего не изменит, но всё же…

Зашла в чат команды, прочла сообщения. Релиз удался, и это согрело.

Ребята справляются без него. Женя не выходит на связь, получается, четвёртый день.

Да, я струсила. Потому что надо смотреть правде в глаза, Тай. Ты не можешь относиться к нему только как к другу. Ты не владеешь собой.

Но он тебе и не враг.

С этими мыслями меня вырубило в ночь и глубокий сон.

В доме пахло кутьёй, чужими людьми, водкой и грязью с сапог.

Я выпил много, но меня не брало. Ромка не пил вообще, сидел молча.

Половину гостей я даже не знал. Они говорили о маме, махали рюмками.

Когда брату на автомате хотели налить, он накрыл рюмку рукой и мотнул головой.

Никто особо не обратил внимания. Я заметил. Наверное, только это в голове и осталось с этих поминок.

Люди разошлись, а мы вдвоём остались.

— Не пьёшь?

— Не могу, — глухо отозвался Ромка. — Жаль, она не видит.

Он смотрел в окно отсутствующим взглядом, по лицу катились слёзы.

— Мама бы обрадовалась, — выдавил я. Смотреть на него было тяжело, он никогда не хныкал. Дрался, кричал, творил дичь. Был громким и неудобным. А сейчас стоял неподвижно, как статуя.

— Знаю.

Мы замолчали. Надо бы порадоваться, что Ромка не хочет глушить горе водкой. Но внутри было пусто. Кроме зияющей дыры внутри — ничего.

— Поедешь со мной в Москву? — спросил я.

Брат повернулся ко мне с удивлением на лице:

— Я? В Москву? — задумался он. — Зачем?

— Тебя здесь что-то держит?

Он пожал плечами, окинул взглядом кухоньку.

— Жалко дом продавать.

— Так, давай не будем.

Он хмыкнул.

— Тогда мне в Москве не обжиться, — Ромка пожал плечами и отвернулся, а у меня взгляд упал на бутылку в углу стола. — Буду здесь.

— Я помогу. Если впрячься в работу, будешь сразу при деле и при деньгах.

— Так ты же сам вроде как у друга живёшь. Куда мне?

— Средства из проекта я не вынимал, на операцию откладывал, маме. Теперь есть.

Ромка нахмурился.