Книга Ты (не) в моём коде, страница 26 – Таисья Тишь

— Гессе, Киз, Голсуорси, Бах, Толстой, Булгаков, Стругацкие, Гейман, Петерсон. Да много всего, разного. Есть те, у кого понравилось строго по одной книге. Суржевская, Жильцова. Можешь кинуть в меня тапок, Роулинг.

Я невольно усмехнулся.

— Опять ты хихикаешь, — она махнула рукой.

— У самого полный винегрет в библиотеке, — сказал я и честно продолжил. — Вот Толстого в ней точно нет, в школе отбили охоту читать стандартную классику.

Я прищурился.

— С Гессе, как и с Кафкой, угадал?

— Да, «Игра в бисер» тоже мимо. Хотя есть книги, которые читаешь несколько раз и каждый раз как новые. «Нарцисса и Гольмунда» я, наверняка, перечитаю. Возможно, и до «Игры» дойдёт, хотя не уверена, что мне хочется.

Я снова невольно усмехнулся.

— А Голсуорси, «Форсайты»? — Невольно вспомнился её взгляд, когда мы с Лёхой рассказывали, как познакомились и зацепились.

Она поёрзала на стуле, вздохнула. Я подошёл к плите и погасил конфорку, достал тарелки, приборы. Из-за спины послышалось продолжение.

— Не только. — Она сделала глоток чая, уже немного расслабившись, когда я подошёл обратно к столу. — У него люди не ведут себя красиво. Да, язык местами ванильный, но иногда бьёт очень точно. И там как раз виден сценарий, почему не чинится, и каждый герой внутри своего сценария и кода. Иногда думаешь, неужели я так же вот поступаю? Пытаешься разглядеть скрипт.

— Да, Голсуорси мог показать прекрасное во всей своей чудовищности. Или чудовищность слепоты показать прекрасно. И то и другое верно.

— Например, "Тёмный цветок". Хотя, считается, что это очень женский роман.

— Отнюдь. Я читал, давно, правда, в конце универа.

Тая широко распахнула глаза.

— Не ожидала, обычно айтишники читают... ну, не Голсуорси. И как?

— Тогда в жизни такой звездец творился, что он попал в точку. Сначала хотелось книгу порвать или выкинуть. А потом рявкнуть на всех этих героев и сказать, что они идиоты. В итоге встряхнул я себя, жирную точку по жизни поставил.

Вот зачем я это говорю?

Тая нарушила повисшую тишину, медленно помешивая чай.

— Да, главному герою с первых страниц хотелось втащить.

Чёрт, я даже хохотнул невольно.

— Обычно он всем женщинам нравится.

— Это в книге, — сказала она как нечто очевидное. Хотя я готов был поспорить: девчонкам по жизни нравятся именно мудаки, а не хорошие парни, проверено. Но она продолжила, и я не стал перебивать. — Мне больше нравилась его жена. За неё было обидно.

Она подняла на меня глаза.

— Хотя да, там всем было фигово. Никто не получил того, чего хотел.

— Как-то мы загрустили, да? — Попытался свернуть туда, где безопаснее.

— Ну не всё же в жизни, как в минорной книге.

Я чуть помолчал.

— Тебе удалось починить?

Она хмыкнула и бросила взгляд в сторону коридора, потом снова уставилась в кружку.

— Починить можно только то, что было и сломалось. Нельзя починить то, чего нет.

Повисла пауза, видимо, договаривать ей не хотелось.

— Принц не моего романа, — сказала Тая наконец и резко отставила кружку в сторону.

Вот как.

— А как же надежда? — не удержался я от вопроса.

Она чуть улыбнулась, но как-то устало.

— Я больше не воюю с этой ветряной мельницей. Устала. И.… бывают обстоятельства непреодолимой силы. Это как раз тот случай.

Снова тишина повисла. Но уже та самая, в которой нечего добавить, но и уходить не хочется.