Книга Ты (не) в моём коде, страница 39 – Таисья Тишь

— Играл, — сказала я.

— Вот, точно что-то такое. — Лена уже переключилась, не заметила паузы. — Там такая атмосфера, просто «вау». Свечи, кирпичные стены. Я сделала сторис, но потом удалила, потому что камера не передаёт. Это надо чувствовать.

Лёша молча налил себе ещё воды. Она продолжала рассказывать быстро, с деталями, перескакивая: какой-то коктейль, какая-то девушка за барной стойкой в смешной шляпе, как Лёша с барменом разговорился про виниловые пластинки.

— Представляете, у них там коллекция, штук двести. Лёша завис у стойки минут на двадцать, я думала, он переехал.

Лёша усмехнулся одним уголком рта. Тихо, тепло. Не ей, а скорее воспоминанию.

— Ай! — высокой нотой прозвенел голос Лены.

Она отдёрнула руку. На указательном пальце выступила тёмная капля.

— Ну вот. — Сестра скривилась, разглядывая порез. Интонация из весёлой стала вдруг по-детски расстроенной. — Не выходит из меня хозяюшка. От слова совсем.

Лёша обернулся, встал, подошёл. Взял её руку, посмотрел на порез спокойно, без суеты. Достал из ящика пластырь и аккуратно заклеил палец.

— Не переживай, — сказал он мягко. — У тебя множество других достоинств.

Лена подняла на него глаза и улыбнулась. Он чуть сжал её ладонь и вернулся к столу.

Я стояла у плиты с лопаткой в руке и смотрела на шкворчащее мясо. Множество других достоинств. Конечно. У Лены их, действительно, немало. А я стою и готовлю им обед...

Они сидели рядом, просто два человека, которым вместе нормально. Он не обнимал её, не говорил ничего особенного. Но мне казалось, что они связаны. Лена забрала у него стакан, отпила и поставила обратно. Лёша даже не посмотрел, настолько привычно.

Лена продолжала что-то рассказывать про то «волшебное место».

— Правда, вокал, конечно... одни вздохи на фальшивой ноте. Но играли хорошо, мне понравилось. И басист такой фактурный, прям профи.

После этой Лениной фразы откуда-то из глубины накатило то, что я старательно не вспоминала с утра. Её вздохи за стеной. Наушники, которые я натянула на голову в два ночи.

— Тай, ты чего притихла? — спросила Лена. — Ты же минуту назад сияла.

— Устала просто, — сказала я. — Пять собесов подряд.

— Шесть, — поправил Женя.

Я не посмотрела на него. Но почувствовала, что Женя на меня смотрит. И что он заметил. Не знаю, что именно он увидел, но пауза перед его следующей фразой была чуть длиннее, чем нужно.

— Да, шесть, — сказал он ровно. — Зато последний стоил всех пяти.

Это было сказано мне. Не Лене, не Лёше. Мне. Как будто он пытался вернуть то, что минуту назад потухло.

Лена уже переключилась на что-то новое, листала телефон, показывала Лёше фотографии. Он кивал, иногда комментировал одним словом. Их маленький мир, замкнутый и самодостаточный.

Встала я быстро, раньше, чем успела подумать.

— Пойду пройдусь, — бросила я на ходу.

— Куда? — удивилась Лена. — Мы только пришли.

— В магазин. Надо что-нибудь на ужин.

— Я с тобой, — сказал Женя.

Когда обернулась, услышав это, он уже вставал, закрывая ноутбук.

— Не обязательно, — обронила я поспешно в попытке пресечь такую инициативу. Хотелось побыть одной.

— Знаю, — ответил он и взял куртку.

Тая потухла за секунду. Я точно заметил момент: Лена сказала «твой Юра», «басист», и всё. Свет погасили: до этого она была живая, быстрая, после шести собесов у неё горели глаза, а вдруг как рубильником выключило.