Книга Ты (не) в моём коде, страница 69 – Таисья Тишь

Зачем я ему жалуюсь? Он ведь Лёшин друг… Но чёрт побери, неужели это вижу только я? Кощей повёл себя… Как истукан каменный. Разве можно сказать на «встань и иди, Любовь»… Женское? А мужчины, что, не любят?

Как-то горько стало на душе. Обидно. Да, Лена не умеет в плиту и деньги… Но ведь он сам говорил, что у неё множество других достоинств, разве нет?

Злость во мне булькала, как кипящая каша на медленном огне. И я всё никак не могла потушить конфорку.

Надо прикусить язык, всё, горшочек, не вари. Он его друг. Хороший. Близкий друг. Молчит. А что он скажет? Ну да, всё логично.

Я отвернулась и посмотрела на воду.

На душе словно кошки нагадили. Хочется орать, что так не нечестно. Я готова надеть любой хвост баклажана, любое жёлтое или фиолетовое убожество в пайетках и перьях, лишь бы Лена не чувствовала себя… навязанной невестой?

Водная гладь напомнила, как Юру дразнили тогда на пароходе наши пацаны из класса, все эти пошлые поступательные жесты в наш адрес. Да и до этого были «тили-тили-тесто». Этим грешили даже наши родители, которым мы задолбались объяснять, что вовсе не пара. Его были уверены, что я в него влюблена. А мои — в обратном. Ха!

А потом подписанный мне стих про белый цвет черёмух и охапка сирени в почтовом ящике.

Лена шутила, мол, ещё бы, грудь третьего размера выросла, вот и ухажёры подтянулись. А мне хотелось бинтами обвязаться. Быть тонкой, звонкой и грациозно-мелодичной.

Фак, кажется, из груди вырвался невольный хмык.

Надеюсь, Женя не заметил…

Может, стоило признаться, что мне Лену соседка впрудила, рассказав, о том как сестра букет в ящик сунула? Наверное, именно тогда я поняла, что такое — сестра. Мы с ней дрались с детства. За всё. За каждую мелочь и за каждую минуту рядом с мамой. Что угодно. Но стоило кому-то сказать «фи» в мой адрес, этого кого-то сметало с лица земли. Злая Лена — хуже мегеры. Она выверенней, продуманней, сложнее и... сокрушительней.

[1]то, чем заменяют любовь в знач. суррогата

Я смотрел на неё, а она — на воду, занятая своими мыслями. По лицу Таи пробежала тень, и она хмыкнула как-то горько.

— Надо знать Лёшу, — сказал я после долгой паузы. — Он хотел сделать комплимент и сделал как мог.

По глазам видел, как Тая линчует Лёху где-то на задворках сознания. В голове всплыло его выражение лица, когда бенд играл «Листопад». Надо бы сказать, что Кощей неправ. И будет поделом. Но…

— Ну нет. — Тая покачала головой. — Он просто сказал, что её подарок ему не в тему, а народу зашло. Лена вложила туда свою жизнь, душу, историю. И своё чувство к нему, понимаешь? И получить в ответ «женское, но оказалось востребовано»... Хорошо хоть «надо же» не прозвучало.

Она права и неправа одновременно. А глаза напротив кажутся каким-то бездонными и требуют какого-то ответа от меня…

— Я не оправдываю, — начал, пытаясь примирить непримиримое. — Просто не проняло, такое бывает. Это не значит, что он считает её посредственностью, — прозвучало всё-таки немного оправдательно, наверное. Но мне почему-то хотелось сказать, что он вот ни разу не в выигрыше.

Это было по нему видно.

— Он выразил своё отношение не к стиху, а к ней, — сказала она сокрушительно точно. И ведь Тая права. Мне ли не знать. «На таких не женятся».