Книга Мой муж отец чужого ребёнка, страница 59 – Катерина Воронова

— Живой он. Доктора череп зашили. Бабка в коридоре дежурит, сопли на кулак наматывает.

Артём помолчал, рассматривая синяк на скуле брата:

— Сильно болит?

— Заживает, — буркнул Егор, доставая из кармана пачку бумажных платков, протянул единокровному брату. — На. Нос подотри. Училка по биологии увидит сопли — на смех поднимет перед всей параллелью.

Артём взял платок, неловко крутя его в пальцах:

— Спасибо.

— Ты на факультатив по физике идешь сегодня? — неожиданно спросил Егор, глядя в сторону спортивного зала.

— Хотел пойти. Только у меня конспекта по кинематике нет, потерял при переезде.

— Поделюсь тетрадью. Зайдешь после шестого урока на стадион, перепишешь формулы. Мать суп сварила, поешь заодно.

Артём поднял удивленные, полные растерянности глаза:

— Ты зовешь меня обедать?

— А что, мне тебя палкой гнать? — Егор хмыкнул, скривив разбитую губу в подобии отцовской усмешки. — Отец у нас общий козел, чего нам делить? Иди на физику, Соколов. Потом найдешь меня на трибунах.

Сын подхватил карты и зашагал по коридору, оставив нас посреди залитой утренним солнцем рекреации.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри разливается горячее материнское тепло. Мой мальчик взрослел. Настоящее мужское благородство прорастало сквозь боль предательства, вытесняя гнилую породу Крыловых.

Артём посмотрел на меня с немой благодарностью:

— Спасибо, Анна Сергеевна.

— Иди на урок, Тёма. Береги маму.

После уроков я спустилась на стадион. Метель улеглась, на расчищенных беговых дорожках блестел свежий наст.

Сергей ждал меня у входа в спортивный корпус, счищая снег широкой фанерной лопатой. Расстегнутая куртка, мокрый от пота лоб, светлые пряди прилипли к вискам.

Увидев меня, он воткнул лопату в сугроб, шагнул навстречу:

— Звонили из больницы. Дмитрий пришел в сознание двадцать минут назад. Дышит сам, аппараты отключили.

Я замерла на крыльце, кутаясь в пальто:

— Говорить может?

— Врач сказал, речь невнятная, парализовало левую сторону тела. Память частично сохранена, зовет жену.

— Какую именно?

Сергей подошел вплотную, взял мои озябшие ладони в свои горячие рукавицы, согревая пальцы дыханием:

— Тебя зовет, Аня. Твое имя твердит.

Я закрыла глаза. Ни жалости, ни злорадства. Просто факт: сильный, властный мужчина, державший в страхе две семьи, превратился в беспомощного инвалида на казенной койке.

— Я поеду к нему вечером, — сказала я, глядя в серо-голубые глаза Сергея. — Нужно закрыть этот вопрос юридически. Подписать отказ от претензий на квартиру и оформить развод через доверенность.

— Я отвезу тебя, — твердо произнес он, привлекая меня к себе. Его рука легла мне на поясницу, прижимая сквозь плотную ткань пальто к сильному, жаркому телу. — И буду стоять за дверью палаты. Ты больше никогда не останешься с ним наедине.

Я прильнула к его груди, слушая мерный, сильный стук сердца. Запах морозной хвои и мужской уверенности укрыл меня надежным куполом.

В пять часов вечера Егор привел Артёма в служебную комнату стадиона.

Мальчишки сидели за круглым столом над раскрытыми тетрадями, споря о коэффициенте трения скольжения. Полина показывала Артёму свои акварельные наброски зимнего леса. Брат снисходительно хвалил рисунки сестры, поправляя тонкие штрихи карандашом.

В коридоре раздался шорох шагов.