Книга Удар кошачьей лапой, страница 91 – Сьюзан Спэнн

— Он показался мне слишком… знакомым, – признался Алвареш. – Утверждал, что мы никогда раньше не встречались, но не боялся и не пялился на меня, как большинство здешних клиентов. В тот момент я просто счел его пронырливым и своекорыстным ублюдком, как и любого другого торговца, но, когда ты указал на неразборчивую печать и рассказал мне об убийстве, я понял, где видел покупателя раньше. Он выглядел иначе с подстриженными волосами и в поеденном молью кимоно, но вчера вечером я сообразил, что это Мицухидэ, и догадался, что он не стал бы убивать брата. Даже самурайское коварство имеет предел.

— Почему ты не поделился догадкой с нами, прежде чем уехал? – спросил отец Матео. – Я решил…

Португалец фыркнул.

— Ты решил, что я бежал, спасая свою жизнь. Если честно, Матео, я ожидал такого от него, – он кивнул на Хиро, – но не от тебя.

— Ты взял императорский пропуск, – попытался оправдаться иезуит.

— Иначе меня не пропустили бы через заставы. Извини, что не упомянул о своем отъезде, но мне не хотелось вселять в вас ложную надежду. Я мог и не найти клиента, или он оказался бы не тем человеком.

Кто-то постучал в дверь. Ана засуетилась, выскочила из кухни, исчезла в прихожей и вернулась мгновением позже.

— Это рыбак, он пришел поговорить с отцом Матео. – Она вздохнула, развела руками и вернулась на кухню, бормоча: – Да уж, приходит молиться в любое время, нет бы принести нам рыбку-другую.

Отец Матео извинился, и Хиро воспользовался возможностью оставить лучащегося самодовольством Луиса у очага. Синоби по-прежнему не жаловал торговца, но признавал наличие достойных качеств даже у столь отвратительных личностей и даже, возможно, теперь ненавидел Луиса чуточку меньше.

Телохранитель пошел к себе и достал фрагменты учетных книг чайного дома. Он разложил их на столешнице и принялся рассеянно разглядывать, обдумывая сведения, известные об убийстве. Мысли перескакивали с одного факта на другой, и синоби вдруг обнаружил, что улыбается. Несмотря на риск для него самого и для отца Матео, расследование убийства позволило ему использовать навыки, которые не требовались со времени приезда в Киото, – навыки, которые некогда определяли личность Хиро и сохраняли ему жизнь. Он упражнялся каждое утро, чтобы не терять сноровку, но ему не хватало азарта ставить жизнь на кон.

Пока он сидел, погруженный в мысли, крошечная лапка протянулась на стол и ухватила страничку из книги.

— Эй!

Дерзкое хищение мгновенно вернуло Хиро в настоящее. Крошечная кошечка промчалась по полу, зажав обрывок в зубах. В дверном проеме она развернулась, задние лапы описали широкий круг по натертому до блеска полу, но кошка восстановила сцепление и пропала в мгновение ока.

Ее хозяин вскочил и бросился в погоню.

Он достиг двери в тот момент, когда котенок завернул за угол в комнату отца Матео. Дверь стояла открытой, и у телохранителя едва хватило времени сообразить, что у священника может быть прихожанин, прежде чем он сам оказался в дверном проеме.

К счастью, комната была пуста, если не считать иезуита и перевозбужденной кошки, которая, широко расставив лапки, перепрыгнула через футон отца Матео, нацелившись на открытую дверь на веранду. Священник сидел на полу со скрещенными ногами, глядя в темный сад спиной к коридору, и даже не заметил приближающегося котенка.