Книга Сделка, страница 122 – Лейла Фэй

— Ты никогда не рассказывала мне об этом, – говорю я, все еще подозрительная, но спокойнее. – Ты знала меня еще до моего рождения?

— Тот аист был особенным, – вздыхает Весна. – Я проходила мимо дома твоих родителей в тот день и увидела, как он сел. Он посмотрел прямо на меня, и взгляд был такой многозначительный. Он все время топорщил перья и громко щелкал клювом, словно волновался. Я тогда поняла: этот аист принес из Вырия могущественную, магическую душу. Несколько недель спустя родилась ты, я сразу это в тебе увидела. Такой спокойный ребенок. Ты не плакала – в отличие от большинства новорожденных, которые ненавидят покидать материнское лоно. Ты была тихой. Будто довольной тем, что родилась в этот мир. Как будто знала, что это твоя судьба.

Я удивлена – Весна часто пренебрежительно относилась к поверьям об аистах. Люди говорят: аист на крыше – скоро будет ребенок. Зимой аисты живут в ветвях Великого Дуба в Вырии, а весной приходят в мир смертных, неся с собой новые души, и распределяют их среди будущих матерей.

— Но ты говорила, что аисты не приносят души. Ты говорила, что это чушь, в которую верят люди, потому что большинство женщин беременеют весной, когда аисты возвращаются с юга.

Весна фыркает.

– И это в основном правда. Я никогда не видела аиста над большинством домов, где принимала роды. Но ты была особенной. Поэтому я поверила легендам, когда речь зашла о тебе.

У меня голова идет кругом. Я тру виски. Когда это не помогает, встаю и хожу от двери к очагу и обратно. Вот они, мои успокаивающие травы. Не думаю, что смогу заснуть, пока не разберусь во всем, что сказала мне Весна.

Она знает: мне нужно немного тишины, чтобы переварить новую информацию. Поэтому молча ждет.

— Ладно, – говорю я, останавливаясь у шкафа. Наливаю себе кружку ежевичного вина и пью маленькими глотками. – Поэтому ты взяла меня в ученицы? Потому что думала, что я… ну, не знаю… особенная?

Весна вздыхает – я думаю, она рада, что я не в ярости.

– Я взяла тебя по многим причинам. Но в основном потому, что ты была смышленой, наблюдательной и быстро училась. Помогло и то, что с тобой никто не хотел играть, – так что тебе нечем было заняться, кроме учебы.

Ее прямой ответ вызывает у меня смех. Да, это Весна в лучшем виде – честная до мозга костей. Ее слова могут показаться оскорбительными, но я знаю, каким было мое детство. Я не бегу от правды.

— Это разумно, хоть и довольно бессердечно, – говорю я. – Расскажи о запечатывании магии.

– Хорошо. Помнишь, я рассказывала тебе о твоей первой купальской ночи? Когда твоя мать подошла с тобой к огню и были искры. Когда я позже говорила с ней, она сказала, что почувствовала огромный страх. Словно там было что-то ждущее, чтобы пожрать ее ребенка.

Я киваю, садясь за стол. По спине пробегает дрожь, потому что я прекрасно понимаю, что чувствовала моя мать. Я тоже ощутила этот страх всего месяц назад. Купальский огонь безжалостен.

– Я поняла, что происходит. В тебе была магия – мощная, очевидная, – и огонь тянулся к ней. Мне это показалось несправедливым и злым. Ведь не по своей же воле ты родилась с этой магией. Если кто и должен был гореть на том костре, я бы выбрала сестер Рожаниц. Это они дали тебе такую судьбу. Но сама ты была невиновна. Поэтому я взяла тебя у матери, прошептала заклинание и пронесла через огонь. И это сработало.