Книга Сделка, страница 176 – Лейла Фэй

Он захватывающе красив.

Волосы темные и длинные, мягкими волнами обрамляют лицо. Кожа мерцает, словно покрытая серебряной пылью, подчеркивающей красивые скулы и гладкий лоб. Глаза – большие, с длинными ресницами. Серебристые, светящиеся радужки окружают зрачки, расширенные в темноте. Все в нем пропорционально, грациозно, стройно. Все дышит непринужденной красотой.

Я смотрю. Хорс с серьезным и немного меланхоличным видом тоже изучает меня. Он сидит достаточно близко, и, если бы я чуть сдвинулась, мое бедро коснулось бы его мизинца.

На нем черная рубашка и штаны, все искусно расшито серебряной нитью.

А голос такой мелодичный и хрипловатый, что мне сразу хочется слышать его снова и снова. Это наконец побуждает меня заговорить.

— Вы с Родом непохожи.

Он задумчиво мычит, поднимая лицо к луне, которая все еще в небе, хотя Хорс сидит рядом со мной. Полагаю, то, что я сказала, не совсем верно – у них одинаковые темные волосы, но в остальном Хорс совсем не похож на брата.

— Может, потому, что у него мать – богиня, а у меня нет. Моя мать – вечная река, – задумчиво говорит он.

Журчание воды меняется, подстраиваясь под ритм его голоса. Я тихо ахаю. Река, кажется, перестала течь. Теперь маленькие волны набегают на берег, словно тянутся к Хорсу. Словно река хочет коснуться его.

— Вода любит тебя, – шепчу я, завороженно наблюдая, как волны бьются о берег, требуя его прикосновения.

— Я рожден из воды, – говорит Хорс, лениво протягивая руку.

Несколько сверкающих капель поднимаются с поверхности, плывут к нему по воздуху и падают в раскрытую ладонь. Хорс улыбается.

— Как луна все еще на небе, когда ты здесь? – выпаливаю я.

Разум опустошен неземной красотой этого мужчины. Я забыла, о чем должна была спросить. Я только знаю, что хочу быть в его обществе столько, сколько он позволит, и слушать его голос.

Хорс смотрит на меня, мягко улыбаясь.

— Луна – это не я. Но она существует, потому что существую я. Это отражение моей силы, так же как солнце – отражение силы Дажьбога.

Я не понимаю, но все равно киваю. Хорс отводит взгляд, глядя на отражение луны в реке.

— Это правда? – спрашиваю я, хотя знаю, что это чувствительная тема. – Сказания о том, как волки откусывают от тебя куски?

Хорс фыркает и смотрит на меня как на дурочку. Внезапно он кажется намного более настоящим: его брови хмурятся со слегка насмешливым изгибом, рот изогнут в усмешке.

— Единственная правдивая часть – это то, что я бегаю с волками, а они бегают со мной, – говорит он. – Я похож на объеденного?

— Ну нет, – отвечаю я, защищаясь. – Но это потому, что сейчас ты растешь. Не уменьшаешься после полнолуния.

Хорс один раз кивает, признавая мою правоту. Я прикусываю язык, но раз он уже считает меня идиоткой, может, задать еще один вопрос?

— А насчет того, что Дажьбог велел тебе голодать?

Уголки рта Хорса опускаются, хмурый взгляд становится жестче. Еще больше воды поднимается из реки и падает в его раскрытую ладонь. Он сжимает кулак, словно хочет удержать ее. У меня возникает нелепое чувство, что Хорс черпает в этом утешение. Словно это прикосновение.

Вода стекает по его кулаку и предплечью, маленькие капли темнеют на камне, на котором мы сидим.

— В этом есть доля правды.

Я колеблюсь мгновение, но Хорс выглядит таким одиноким, таким красивым и хрупким, что у меня возникает желание утешить его. Я обхватываю пальцами влажную, прохладную ладонь бога и мягко сжимаю. Он вздрагивает и смотрит на меня своими серебряными бездонными глазами.