Книга Сделка, страница 196 – Лейла Фэй

— Не очень-то рвешься, а? – спрашивает дьявол, насмешливо и при этом напряженно.

Я смотрю вверх. Его глаза буравят меня, голод на лице стал острее. Воланд сжимает круглые, отполированные черепа с такой силой, что я боюсь, они рассыплются.

— Любовалась твоим троном, – говорю я, проглатывая страх. – Со скольких могил ты его собрал?

Воланд мрачно смеется:

— Хватит тянуть. Подползи ближе.

Я подвигаюсь вперед на коленях, чувствуя себя неуклюжей и разгоряченной. Ноги Воланда длинные, и, когда я наконец останавливаюсь прямо перед краем кресла, его теплые бедра прижимаются ко мне с обеих сторон. Он кладет ладонь мне на голову и долго и пристально смотрит на меня, наконец выдыхая.

— Ты так хорошо сюда вписываешься. Словно создана для меня.

Я с трудом сглатываю – грудь становится горячей, как и все остальное. Это тоже должно казаться унизительным, и все же звучит странно близко к привязанности. Мои руки дрожат, когда я кладу их на бедра Воланда, глаза прикованы к твердому, напряженному члену. Я никогда не видела его так близко, и меня удивляет, насколько толстые жгуты вен обвивают его ствол.

На головке выступает прозрачная влага, стекает по боку. Я сглатываю, слегка испуганная и очень возбужденная от мысли слизать это.

— Если у тебя есть пожелания, скажи, – говорю я, надеясь на указания. Может, если Воланд скажет мне, что делать, моя неопытность не будет заметна.

— Дорогая, – мягко говорит он, гладя мои волосы, пока я не поднимаю взгляд.

У меня перехватывает дыхание, когда я погружаюсь взглядом в его золотые глаза.

— Есть только одна вещь, которую я хочу. Ты. Все прекрасно.

Я делаю дрожащий вдох и наклоняюсь, сердце колотится от нервов и возбуждения. Но Воланд хватает меня за волосы и мягко тянет обратно вверх. Когда наши взгляды встречаются, он дарит мне темную дразнящую улыбку.

— Я бог, а ты на коленях. А теперь поклоняйся мне.

Я тихо ахаю от гнева и удивления, но внутренняя потребность заставляет меня ерзать. И все же я не могу позволить Воланду оставить последнее слово за собой.

— Может, я укушу тебя, – говорю я с ухмылкой и ныряю к его члену.

Я беру его в рот, подражая женщинам на Купале, и пытаюсь вместить как можно глубже. Когда член упирается в заднюю стенку горла – ствол даже не полностью вошел, – меня тошнит, и я выпускаю его, слезы текут по щекам. Боги! Это унизительно.

И все же Воланд задыхается от удовольствия, его бедра напрягаются и двигаются, член снова касается моих губ. Я смотрю вверх и вздрагиваю, завороженная тем, как дьявол полностью сосредоточен на мне. Он ничуть не расстроен, не насмехается, и я с облегчением выдыхаю.

Ну что ж.

Я осторожнее беру в рот член Воланда – только головку, проводя по ней языком, исследуя. На вкус она как соль и дым. Когда я посасываю ее, пытаясь вытянуть больше вкуса, Воланд охает и напрягается. Когда я смотрю вверх, кажется, будто ему больно, но я знаю лучше.

Его руки так крепко сжимают черепа, что костяшки бледнеют до светло-серого.

Трепет проносится по позвоночнику. Я понятия не имела, что стоять на коленях может быть так… сильно. Внезапно я хочу, чтобы это длилось как можно дольше. Хочу увидеть, что еще можно сделать с Воландом. Можно ли заставить его говорить честно, как когда он в ярости?

Но теперь, когда я вижу, что это совсем не трудно, мне становится любопытно. Поэтому я отстраняюсь, облизывая губы, и обвожу самую большую вену, извилисто идущую по стволу прямо к кругу шипов у основания. Я провожу по ним пальцем. Они твердые и гладкие, а острые кончики выглядят неприятно.