Книга Новый год с оборотнем, страница 46 – Александра Салиева, Анастасия Пырченкова

Я не останавливался. Я продолжал ласкать её, пока её оргазм не прошёл, пока её тело не обмякло, полностью обессиленное.

— Пятьдесят четыре, — прошептал я, поднимая голову.

Моя прекрасная пара лежала, растрёпанная, раскрасневшаяся, с мокрыми дорожками слёз на щеках. Её грудь тяжело вздымалась, пальцы дрожали, а глаза были закрыты.

— Ты кончила. На пятьдесят четвёртом, — подвёл нехитрый итог.

— Я знаю, — не отрицала она.

— Мы ещё не дошли до ста.

— Знаю.

— Продолжаем?

Снежинка молчала. Думала. А потом медленно, очень медленно, протянула руку и коснулась моего лица.

— Да.

Это слово разрушило все жалкие остатки моего контроля. Член дёрнулся, ударив по животу. Я больше не мог ждать. Сдохнуть, как необходимо быть внутри неё. Прямо сейчас.

Официально заявляю, я самая падшая в мире женщина! И пала я не тогда, когда кончила на язык Даниэла. Нет. Намного раньше. В тот момент, когда решила, что спор на свободу — отличное оправдание тому, что он ко мне прикоснётся.

Дурная была идея. Очень дурная.

Я ведь проиграла! Даже не особо сопротивляясь. Сдалась по всем фронтам.

И вот теперь он нависал надо мной, на блестящих от моей смазки губах играла порочная улыбка, а я лежала под ним, тяжело дышащая, едва соображающая, и понимала, что всё — финиш. Это конец. Последняя станция. Дальше поезд не идёт.

Подсолнух же не просто улыбался — он открыто наслаждался моей капитуляцией.

— Продолжаем? — хитро прищурился.

И я трижды себя ещё раз прокляла, но всё же ответила:

— Да.

Провела кончиками пальцев по его щеке, ощущая, как их покалывает почти незаметная глазу рыжая щетина. И тоже улыбнулась.

Я сошла с ума! Однозначно!

Но поздно.

В синих как бездонный океан глазах вспыхнуло знакомое неукротимое пламя. А затем…

Мой чёртов бог опустил голову обратно вниз.

И так не бывает. Чтобы — раз, и ты в плену своих низменных желаний. Постыдно раздвигаешь ноги как можно шире для того, кого видишь впервые в жизни. Как в каком-нибудь дешёвом порно. И самое худшее, тебя всё устраивает. Более того, ты наслаждаешься каждым мгновением, что его язык скользит по плоти, продолжая отсчёт твоего грехопадения.

— Пятьдесят пять…

Словно не цифру назвал, а приговор вынес. И самое худшее, я с радостью его приняла. Выгнулась навстречу новому поцелую, чувствуя, как теряю связь с реальностью. Язык медленно вёл влажную дорожку от влажного входа к клитору, заставляя сжиматься и течь для него ещё больше. Как та самая слабая на передок девица.

— Вкусная. Охренеть, какая ты вкусная, Снежинка, — шептал этот бесстыдник.

И я, накрыв ладонями лицо, мелко дрожала от одних только этих его порочных слов.

Господи, убейте меня кто-нибудь!..

Я не должна этого испытывать. Не должна позволять ему так со мной обращаться. Я должна остановить его. Оттолкнуть. А я… позволяла. Всё.

Его грязный бесстыжий язык мягко скользил по плоти, собирал каждую каплю, а сам он то и дело довольно рычал, отчего внутри всё сладко сжималось. Я ощущала себя долбанной нимфоманкой и наслаждалась каждой вибрацией, что передавалась мне с его звериной несдержанностью.

— Дани, — выдыхала то и дело.

Пятьдесят шестой поцелуй пришелся в лобок.

Пятьдесят седьмой — чуть ниже пупка.

Не знаю, зачем я их сама тоже считала. Наверное, чтобы окончательно не спятить во всём этом безумии. Таком порочном, но таком желанном.