Книга Новогоднее путешествие, страница 7 – Тома Глуб

Сильные ладони уверенно ссадили меня на мягкий светлый диван, а затем этот второй незнакомец, с серыми глазами и светлыми волосами, рванул колготки сильнее, разрывая их полностью. Даже обидеться не успеваю, он так резко и так неожиданно оставляет меня без них. Кидает их на диван бесполезной рваной тряпочкой. Я же вижу на ноге довольно глубокую ранку, текущую кровь из нее и прикусываю губу. Больно.

— Ты же не грохнешься в обморок от вида крови? — хмурит светлый мужчина свои широкие брови, видя, что я не свожу взгляда с ранки. Но только потому, что она невероятно сильно кровит и болит. Жжение именно на этом месте напрягает и мне страшно, что с помощью этого гвоздика могла занестись инфекция… Срочно надо обработать ранку.

— Нет, но это очень больно, — я поджала губы, а из кухни, кажется, что там, за лестницей, именно она, выходит тот водитель, что спас меня и смотрит в нашу сторону. Но несомненно в его карих глазах играет насмешка вперемешку с удивлением. Ну да, его-то друг на мне колготки порвал. Ха-ха-ха.

— Что, опять за гвоздь зацепился?

— Не я, — мужчина, что передо мной сидел на корточках, встал и пошел к другу, роняя мне на ходу небрежное. — Сиди смирно, Снегурочка, сейчас принесу аптечку, — прикольно, я теперь и для него Снегурочка. Они тогда Дед Морозы? На дедов не похожи, уж больно молодые крепкие и сексуальные. То какие они оба приятные и красивые — видно невооруженным глазом. А еще очень сильные и, кажется, практически безобидными. Но я уверена, это маска. Мужчины любят казаться теми, кем им на руку быть в глазах девушек, чтобы эти самые девушки больше доверяли и интересовались ими.

И этот второй исчезает наверху, а первый, брюнет с довольно широкими плечами и все еще в теплом свитере, хмурится:

— Тебе позвонить не надо? Искать никто не будет? — то ли простой вопрос, то ли прощупывание почвы, я не понимаю.

— Пусть поищут, — отмахнулась. — Если вообще задумаются об этом, — пожала плечами. — Спасибо, что помогли, — добавляю. Все же он спас меня от участи превратиться в сосульку.

— Да не за что, — хмыкнул брюнет. — Согревайся.

По лестнице спускается блондин с небольшим чемоданчиком. Вообще, я думала, что хозяин этого дома вроде как этот брюнет около лестницы который, и который вез меня. Но его друг очень хорошо ориентируется и это как-то странно. Хотя, может они не первый год здесь встречают Новый год? Тогда все вроде как объяснимо.

— Где твоя Ника? — спрашивает брюнет, усмехнувшись и идя вслед за другом в мою сторону, садясь на расстоянии, чтобы не мешать. Или чтобы меня не смутить.

— Уехала, минут двадцать назад до твоего приезда, — хмыкнул блондин. Он уверенными движениями пальцев раскрывает перекись, обрабатывает мою ранку, едва касаясь кожи и игнорируя шипение от боли. Затем выдавливает мазь на пальцы и мажет еще немного кровившую царапину, поднимает серый взгляд. Я все продолжала шикать, ведь приятного в его касаниях — мало.

— Не шипи, дикая кошечка, ничего серьезного нет, — опускает снова взгляд и домазывает довольно длинный порез. — Мы поругались, — это он говорит уже другу, продолжая отвечать на его вопрос о жене, кажется. — Снова начала о том, что нужно родителям детей рожать, чтобы им скучно не было. Это ее мать не работала нигде ни секунды. Да и Ника так же надеется, думаю…