Книга Новогодняя замена, страница 17 – Аля Алая

— Летим, изображаем парочку и обратно возвращаемся первого числа.

— Да, наверное… Саша, только с этого момента называй на меня на ты и Леша.

— Оу, точно..

— Можешь взять за руку, улыбнуться. Давай потренируемся.

Мы с начальником замерли посреди заметенной снегом парковки. Его выжидающий взгляд застыл на моем лице. Конфета тихо и беспомощно мяукнула.

— Леша, - неуверенно растягиваю губы в улыбке. Пальцы кое-как находят его. Наши ладони сплетаются. У Соколова она горячая, а моя совсем ледяная.

— Почти, только страха в глазах поменьше, а то подумают, что я тебя заставляют.

— И правильно подумают, - бурчу себе под нос, - пойдемте, а то Конфета замерзнет.

— Угу, большая потеря будет, - Соколов чихнул, - и на ты, не забывай.

Мы доползаем до аэропорта по плохо расчищенным дорожкам. Соколов, а точнее Леша… Лешенька, Лешик. Или как там мне называть моего фальшивого жениха? Короче по дороге он сбрасывает с себя зимнее пальто, потому что пышет жаром в своем обтягивающем спортивную фигуру свитере. Два чемодана, кошка и я на буксире – хорошая нагрузка у него оказалась, сможет спокойно пропустить тренировку.

Стоит снежинкам к нему подлететь, как они начинают таять, превращаясь искрящимися каплями на лице и шее.

— Сашуль, давай ты дальше сама пойдешь? Я слегка устал.

— Так и быть, Алексей Владимирович.

Недовольно забираю у него кошку. Конфетка носится по своей переноске, давая понять, что любые ограничения ее ценной персоны, неприемлемы.

— Леша, - правит меня начальник.

— Александра, - правлю его я.

— Какая Александра? Влюбленные друг друга так не называют.

— А как?

— Ну там милый, любимый, котик.

— Котик? – дергаю бровью.

— Согласен, перегнул.

Когда мы оказываемся у стойки регистрации у нас вспыхивает еще одна ссора. На этот раз из-за Конфеты, оказывается ее нельзя с салон.

— О ней позаботятся, Саша.

Соколов терпеливо поглаживает меня по плечам, пока мяукающую переноску уносит сотрудник.

— Это стресс, она еще такая маленькая. И года нет. Я ее у подъезда подобрала, вылечила, откормила. Я ей обещала, что всегда буду забиться.

Механический голос из динамика обозначил, что посадка скоро начнется, поэтому мои страдания пришлось на время прервать, чтобы добраться до своих мест в самолете. Леша великодушно уступил мне место у прохода, расположившись у окошка.

Потом самолет зашумел, затрясся и покатился. Сам взлет не помню, меня сковало, уши заложило. Я потихоньку прочитала молитву и попрощалась со всеми родственниками. Когда мы оказались на нужной высоте и нам разрешили отстегнуть ремни, оказалось, что я успела мертвой хваткой вцепиться в начальника. Размазываю по его идеальному бежевому свитеру слезы и разводы туши. Мну в кулаке ткань, обнажая пресс.

Приходя в себя, медленно отодвигаюсь.

— Я боюсь, - поясняю на всякий случай.

— Я понял, - он терпеливо разгладил ладонью свой испорченный свитер.

Стоит только мне немного прийти в себя, выпить водички, расслабиться, как мы начинаем снижаться. И все повторяется снова.

Леша, готовый к такому повороту вещей, прижал меня к своей груди и все время гладил по спине. Сообщил, что я спокойно могу уничтожать его свитер, так уж и быть.

Ступив на мерзлую землю Екатеринбурга, я едва не бросилась ее целовать. Удержал меня только Соколов, сообщив что кругом машинное масло, сплошные микробы и вообще губы сотру об асфальт.