Книга Ледышка для двоих, страница 107 – Аля Алая

За этот год я видела все оттенки этих чувств в глазах других людей, по большей части мужчин. Но они меня не трогали, только раздражали. Я всегда чувствовала, что это не то.

Мне не нужна слава и успех, толпы поклонников и их обожание. Я нуждаюсь лишь в двух конкретных мужчинах, которые сейчас рядом со мной. В их руках я таю, умираю и возрождаюсь заново. Словно природа создала меня исключительно для них. А их для меня.

Год прошел, но ничего не забыто. Чувства вспыхнули с новой силой, стоило только увидеть их на показе. Сколько ни пыталась отмахнуться, не получилось.

— А у меня никогда не было клички, так не честно, — Даня подступается к нам, — тоже хочу.

— Росомаха, — кусаю губы со смешком. — Его вечно колошматят и выглядишь ты сейчас как он. — Ершу торчащие во все стороны рыжие отросшие волосы. Сканирую синяки и ссадины, встречаюсь с убийственным взглядом зеленых глаз. Только ножей, торчащих из костяшек и не хватает.

— Я надеялся на Халка или Венома на худой конец, — смешно кривится Даня, — Росомаха — это как-то по-детски…

Мы шутим, хоть ситуация вокруг и ужасная. Юмор помогает снизить напряжение, заставляет немного расслабиться. Это нужно, чтобы не скатиться в истерику прежде всего мне. Завтра мы опять подумаем всерьез о толпе стервятников, слетевшихся на жареные новости. О спятивших от вседозволенности братьях. А сегодня:

— Стопроцентное попадание, — прерывает его Сава, — смирись.

— Ладно, — согласившись, Даня подается вперед и впивается в мои губы поцелуем, — приласкаешь меня, полечишь раны? — развратно шепчет в рот. — Мне нужна приличная доза анестезии от моей девочки.

— Тебе нужно поспать… на твёрдом диване, — Савелий отступает спиной к спальне, утягивая меня за собой, — и вообще, ты не заслужил, — наглая ладонь сжимает мою грудь, спускается по кофте вниз и сжимает ткань бежевой юбки — солнца между ног, — награда достается сильнейшему. А Аврора и есть награда.

Даня так и застыл с открытым ртом. Такой наглости от Савы он точно не ожидал.

— Я брошу бухать. И курить. И с пиццей завяжу, даже колу пить не буду. Аминь.

— А тренировки? — продолжает профилактическую беседу Савелий.

— Куда ж без них. Раз в неделю я весь твой.

— Трижды, Авроре нормальная охрана нужна. А не баба, которая драться толком не умеет.

— Дважды.

— Дважды бокс и еще одна силовая отдельно.

— Да хрен с тобой, идет, — кусая губы, Даня идет за нами. Тянет ко мне руки, пытаясь словить.

— Я бы в душ сходила, — озвучиваю здравую мысль.

— Можно, — Даня кивает, скидывая с плеч свою куртку, пришедшую негодность. Следом летит свитер и словив мои руки, он прижимает их к груди, покрытой рыжей порослью, — пошли. Железного человека можно не брать, он дрался аккуратно. Даже пальто не запачкал. Что думаешь?

— Надо взять, — невинно хлопаю ресницами и толкаю Даню к ванной комнате, — врач сказал, у тебя легкое сотрясение. А что если ты сознание под душем потеряешь? Я не вытащу, а железный человек вполне.

— Проследи только, чтобы за член не лапал, — хмыкает Даня.

Мы вваливаемся в ванную, роняя по дороге одежду. В небольшом пространстве отделанном кафелем наше дыхание гулко отражается от стен.

Даня снимает с меня свитер, Сава расстегивает юбку и тянет ее вниз. Затем на мне трещат и так изодранные капроновые колготы. Кружево лифчика и трусиков не выдерживает следом.